Рыбак для пылкой русалочки - Бетти Алая

— Да, сладкая, дай больше сока, ну же! Вот так, русалка! Кричи, девочка! — рычал Петровский, наконец-то заполучивший желанное тело в своё полное владение.

— Ааах! Ммм! Как же хороошооо! — Влада совершенно не владела собой.

Этот несносный заросший рыбак забрался к ней под кожу. И сейчас делал с ней что-то невообразимое! А она текла, покорно подставляя мужчине свои розовые гладенькие дырочки. Позволяла хватать себя, входить до самого основания, шлёпать нежную молочную кожу.

— Какая же ты охуительная! Влааааада! — стонал Борис, прикрывая глаза и позволяя тактильным ощущениям играть первую скрипку.

Он хотел познакомиться. Говорить — не особо. По крайней мере пока. Ведь когда твой член стоит, а яйца сжимаются до боли, все, чего ты хочешь, это снять напряжение. Но такие девушки, как его русалка, без знакомства ничего не позволят.

И не пустят в трусики. А Борис знал, что под кусочком ткани скрываются его любимые вкусненькие бессовестно мокренькие складочки, которые он был готов сожрать.

Русалка вызывала в нем постоянное напряжение. И сейчас она выглядела потрясающе. Покорная, позволяющая Петровскому всё. Влада стонала, громко кричала и хваталась за ткань постельного белья. Ей было тяжело… Очень! Её щелочки оказались не готовы к такому напору.

Открыв глаза, мужчина выдохнул, а его член встал еще крепче. Большой, толстый, с крупной багровой головкой, он терялся между розовых складочек, раскрывал Владу, распирал изнутри.

— Боже, Боряяяя! Я не могууууу! — закричала девушка, извиваясь в мощном оргазме, — кончааааю!

— Да сладкая, кончи! Ороси меня своим вкусным соком!

Резко вытащив член, Борис припал голодными губами к сладкой кончающей дырочке. Он раскрыл ее мокрые губки, наблюдая за оргазмом девушки, так быстро ставшей для него всем.

Владислава не понимала, что происходит. Почему всё так стремительно меняется? Планировала съездить на курорт, поваляться на солнышке. А в итоге лежит, распахнув свои срамные места перед почти незнакомым мужчиной. Позволяет лизать свою киску, хотя до этого всегда стеснялась подобных ласк.

Только вот сердце отзывалось на Бориса. Либо у девушки в ее тридцать с небольшим уже развилась аритмия. Внутри Влады взрывались фейерверки, танцевали лоси, олени и прочие копытные, мерцали звезды. Полный фарш. В один миг девушка чуть не расплакалась, так хорошо ей было.

Жесткие движения мужчины сменились лаской языка, пока русалочка умирала от очередного оргазма. Огромный член Петровского так ярко ее стимулировал, что даже не понадобилось теребить клитор. Девушка впервые в жизни кончила лишь от члена. Это просто невероятное чувство!

— Ммм! Аааа! Боряяяя! — кричала, пока мужчина вылизывал её изливающееся лоно.

— Да, моя хорошая, умничка. Моя девочка, — рычал он, не находя в себе сил хотя бы на миг оторваться от невероятной девушки, — вкусная малышка! Больше влаги! Дай мне выпить тебя…

С сильного мужского тела стекали дорожки пота, но Петровский продолжал трудиться. Он не позволял себе кончить, пока его девочка не насытится. На белой молочной коже Влады он оставил достаточно следов. Никто не посмеет коснуться его русалочки. Позволив девушке немного отдышаться, подхватил её, уложил на спину, сорвал трусики и швырнул в другой конец номера.

Она удивленно захлопала своими пышными ресницами.

— Боря, что ты… Ааах! — она не успела закончить фразу, ведь огромный член Бориса вновь протаранил ее нежную дырочку.

После нескольких оргазмов плоть Влады стала безумно чувствительной. Любое прикосновение вызывало дрожь во всем теле. Мужчина навис над своей русалочкой, жадно рассматривая её прекрасное раскрасневшееся личико.

— Моя! — зарычал, как животное и впился в алые губки.

Влада покорно раскрыла рот, сходя с ума от его бешеного почти звериного напора. Кровать вновь заходила ходуном, когда Петровский начал вколачиваться с девушку с удвоенной силой.

— Как же в тебе узенько, девочка, — шептал, покрывая поцелуями ее лицо, — так влажно, гостеприимно! Еб твою мать, сейчас кончу! Я кончу в тебя, малыш… Иначе не могу. Твоя девочка этого хочет…

— Ммм! Да! — Влада захлебывалась в удовольствии.

Петровский ускорился, вдалбливаясь с огромной скоростью, доставая до самой матки. Губами терзал мягкие девичьи грудки. Целовал, сосал, лизал.

— Да, сладкая, да… кончаю! Сука, как же охуенно!

— Боряяя! Даааа! Оооох! — девушка последовала за любовником.

Борис кончал долго. Вливал свою сперму в кончающее и сокращающееся лоно своей русалочки и чувствовал растекающееся по телу удовольствие. Мышцы Влады стягивали его член, выдаивая досуха. До полного изнеможения. Влагалище русалочки не было готово упустить ни капли семени. Так грязно, порочно. Прекрасно!

— Да, вот так… Вот так моя девочка! — вытащив член, раскрыл покрытые смесью их соков набухшие нижние губки девушки.

Смотрел, как его густая сперма вытекает из Владиславы. Пальцами растер горячую жидкость по складочкам своей русалочки.

— Ты прекрасна, — выдохнул, затем завалился рядом, сгребая свою малышку в охапку, — и не думай сбежать, русалка.

А Влада прикрыла глаза, вдыхала мужественный аромат Петровского. Ей нравилось. Даже, если бы она захотела убежать, не смогла бы. Ноги онемели, её так вытрахали, что хотелось лишь сладко заснуть на огромной груди этого странного рыбака.

Но как только уставшая парочка начала стремительно погружаться в царство Морфея, раздался громкий стук в дверь…

Нет, это было не обслуживание номеров.

— Паааап! — недовольный голос Лизоньки прорывался сквозь послеоргазменную негу в голове Петровского.

Он был так опьянён русалочкой, что совсем забыл о том, что они с дочерью должны были сходить на местный воскресный базар. Признаться, Борису не очень нравилась эта идея, но Лиза была девушкой активной и постоянно подрывала отца то туда, то сюда.

И идея доверить дочь Аркадию уже не казалась столь дикой.

Влада распахнула свои красивые глаза, в которых ясно читалась паника.

— Я пойду! — уже было поползла к краю кровати, но Петровский остановил девушку.

— Я всё решу. Максимум, куда ты можешь уйти, это в душ. А потом я снова буду тебя трахать.

— Но твоя дочь…

— Всё будет хорошо, не переживай, — он нежно поцеловал напуганную девушку в лоб, нашел полотенце, обернул вокруг бедер и пошел открывать.

Влада тем временем стекла с постели. Иначе назвать её плавные, почти жидкие движения было нельзя. Девушка чувствовала себя спокойной, удовлетворенной. Счастливой. Быстро укутавшись в полотенце, она нырнула в дверь душевой.

Комната Петровского отличалась от её. Была куда больше, шире. Комфортнее. Влада осмотрелась. Шикарная ванная, просторный душ. Борис явно при деньгах. Девушка мгновенно застеснялась своих мыслей, ведь в мужчине искала прежде всего опору и надежность. А не достаток.

Она настроила приятную водичку и впорхнула в душевую кабинку. А Петровский тем временем выслушивал от дочери, почему ему не видать звания «Отец года».

— Ты обещал! — надула губки Лизонька.

— Прости малыш, папка совсем плохой стал, — попытался