Рыбак для пылкой русалочки - Бетти Алая

— Не сваливай всё на него! Я прощу тебя… — протянула хитрюга, — но с одним условием.

Борис так сейчас хотел продолжить жестко драть свою русалку, что был готов на что угодно. Расчет Лизоньки оказался верным. Девушка была вся в отца, расчетливая, умненькая. Она увидела интерес Петровского к Владе и решила его использовать.

— Что угодно, кровинушка моя, — почти простонал Борис, слушая, как шумит вода в душе.

Он представлял, как прозрачные капельки воды стекают по упругому телу русалочки. Как они омывают ее пышные сисечки, небольшие изящные сосочки. Как опускаются по круглому аппетитному животику ниже, к бритому лобку и теряются между налитых кровью алых складочек. Как же он хотел продолжить терзать потрясающее тело Влады!

— Я хочу полной свободы, пока ты строишь свои курортные отношения, — сказала девушка, — в конце концов, она же тебе нравится, правда? И не зря я притащила тебя в Тай. Вот и дай мне отдохнуть. В качестве благодарности за услуги свахи.

— Лизаааа, — прорычал Борис, понимая, к чему клонит хитрюга.

— Я уже восемнадцать лет Лиза, папуль, — она чмокнула отца в щетинистую щеку, — всё будет хорошо.

— Ладно. Но если что, спрошу по всей строгости. И еще Лиза, — вздохнул Петровский, — если вдруг с мажором будете делать всякое, возьми презервативы. Не хватало мне еще маленьких Аркаш дома…

— Папа! — вспыхнула дочь, — ну ты вообще! Он лишь друг…

Может и правда стоит оставить совершеннолетнюю дочь в покое? Петровский страдал отцовским комплексом с тех пор, как развелся с женой. Ему всегда казалось, что он недостаточно помогает, участвует в воспитании. Поэтому Лизонька выросла немного избалованной. Но при этом была серьезной, отлично училась и поступила в престижный ВУЗ сама без его денег.

Член уже вовсю диктовал свои желания, отнимая последние крупицы крови у мозга. И всё, что оставалось Петровскому, это смириться.

— Иди уже… Но, чтобы до одиннадцати была в отеле!

— Спасибо, папуля! — Лизонька улыбнулась и скрылась в своем номере.

А Петровский подорвался в душ к своей знойной русалочке. Влада тем временем наслаждалась горячими струями, дарящими ей расслабление. Её дырочка слишком долго пребывала в бездействии, так что сейчас девушка чувствовала себя уставшей.

Но резко распахнувшаяся дверь, а затем загребущие пальцы Бориса, сжавшие ее чувствительные соски, вернули мысли в эротическую плоскость.

— Соскучилась, русалочка? — промурчал мужчина, вжимаясь в попку девушки готовым членом.

— Ты все еще не удовлетво… аааах! — пальцы Петровского резко сжали оба сосочка.

— Я хочу тебя, Влаааада, — протянул мужчина, понимая, что опять чувствует себя пьяным.

С этой прекрасной нимфой ему не нужно ничего употреблять, чтобы испытать самый сильный кайф в жизни. Он мял сладкие сисечки, вдыхал аромат девушки, которая в этот момент плавилась в его руках. Прижимал её к себе, чувствуя себя настоящим мужчиной. Ведь когда в твоих руках настоящая женщина, власть и сила прут неиссякаемым потоком. Борис понимал, что влюбляется. Так сильно, как никогда. В нимфу, с которой знаком совсем недолго. А Владислава не понимала… почему этого огромный рыбак не может и секунды провести, не касаясь её?

Она не верила, как пышная девушка вроде неё может возбуждать такого, как Петровский. И всё же отдавалась. Ей было до одури хорошо с ним.

— Пососи мой член, русалка. А потом я снова тебя выдеру, — прохрипел Борис, теряя голову.

Ее потеряла и его русалочка. Томно выдохнув, развернулась. Взмахнула своими пышными ресницами и опустилась на колени…

Глава 5

Владислава Щепоткина всегда была девушкой уравновешенной, спокойной. По крайней мере, она сама так думала. А сейчас, стоя на коленях в душе и рассматривая массивный покачивающийся мужской член, внутри некогда потухших глаз пылало пламя желания.

Влада никогда прежде не восхищалась мужскими половыми органами. Но видя большой член Петровского, раз за разом облизывала губы. Ей хотелось его. А мужчине хотелось удовольствия, которое способен доставить этот сладкий розовый язычок и пухлые губки.

— Ну же милая… — шептал он, — пососи его.

От неприличных слов внутри девушки все горело. Обхватив толстый ствол пальчиками, русалочка провела рукой до самых яиц, затем вновь до алой головки. Ей нравилось, как мужчина стонал от её действий. Высунув язычок, коснулась мягкой кожи.

Вкус Бориса был потрясный. Девушка погрузила головку в рот, прикрывая глаза. А Петровский смотрел и умирал.

— До чего же охуенно ты смотришься с моим членом во рту. Давай, соси активнее, Влааада… о да девочка! Твои губки такие… ммм… как же горячо…

Она играла с ним. Облизывала, словно леденец. И при этом невинно смотрела на Бориса. Он откинул голову, теряясь в нежной ласке девушки. Она с таким вниманием обрабатывала каждый сантиметр члена Петровского, что мужчина уже через пару минут чуть не кончил.

— Сладкая… безумная… ох ты ж… моя русалка… давай… заглоти его… хочу в твоё горло… сууука!

Он не мог остановиться и бормотал, чтобы хоть как-то удержаться. Борис так хотел насладиться прекрасной русалкой. Всеми её сладкими дырочками. Брал всю любовь, что она давала.

Ей нравилось управлять этим большим мужчиной. Ласкать его. Дарить свою женственность. Внутри Влады было много нерастраченной любви. А Петровский дурел от этой девочки. Они оба чувствовали себя пьяными.

Горячие струи еще больше распаляли.

— Так всё, хочу тебя трахать, — прорычал Петровский, поднимая ничего не понимающую Владу на ноги.

Развернул девушку попкой, руками раздвинул упругие булочки.

— Какая же ты русалка… блядь, я тащусь от тебя.

Член мужчины быстро проскользнул в тугое лоно девушки. Она вскрикнула. Руки мужчины по-хозяйски мяли сладкие груди. Борис не жалел свою русалку. Он её так сильно хотел, что сходил с ума. Превратился в похотливое животное.

— Да девочка, вот так… прими меня… о да, как же, сука, в тебе охуенно!

— Боря! Ох! Ммм!

Петровский водил ладонями по мокрой груди, впивался пальцами в стоячие сосочки. Резкие движения, безумная страсть.

— Да блядь! Сейчас кончу…

Но вместо этого мужчина вдруг вышел из девушки, вырывая стон разочарования. Борис опустился на колени, раздвинул сочные половинки и нырнул языком к горячим складочкам. Влада закричала. Мужчина водил по ее половым губкам, вперед-назад, не касаясь клитора.

Подушечкой пальца надавил на тугую анальную дырочку.

— Тебя в попку трахали, малыш? — спросил, нехотя отрываясь от набухших губок.

— Н… нет! — простонала русалка, — пожалуйста, Боря! Не останавливайся! Божеееее!

— Как скажешь, милая…

Шире раскрыв Владу, он сначала смотрел на розовую дырочку.

— Блядь, она у тебя как у целочки. Ты такая невинная, русалка… как же это заводит…

Впившись губами в промежность Владиславы, проникал языком в узкое лоно. Мышцы уже были готовы к оргазму, собранные, напряженные. Оставалось немного. Петровский уже знал русалку, словно