Религиозные войны во Франции - Жан-Ипполит Марьежоль

Ла Реноди

Ла Реноди и его сообщники не имели никакого основания складывать оружие. Переезд двора в Амбуаз вынуждал их только модифицировать план. Его осуществление перенесли на 16 марта, и на собрании в замке Ла-Карретьер, в шести льё от Нанта, приняли последние решения. Молодой Малиньи (Эдм де Ферьер) с полусотней человек должны были проникнуть в город и спрятаться там; тридцать заговорщиков собирались поселиться в самом замке благодаря тому, что у них там были свои люди. В назначенный день Ла Реноди, Кастельно, Мазер и пятьсот дворян, собравшись в укрепленном доме Нуазе, ворвутся в Амбуаз и займут подступы к замку. Тогда по сигналу, который с верха королевской резиденции подаст дружественная рука, бойцы, скопившиеся в лесах, поспешат на помощь осаждающим. Все вместе вышибут ворота замка, если те не распахнутся сами, и почтительно, но с позиции силы попросят короля выдать им министров и выслушать их смиренные укоризны.

Меры, принятые Гизами

Но ход событий разрушил эти планы.

Еще один предатель, Линьер, выдал Гизам последние секретные решения. После этого герцог принял свои меры. Он сменил всю стражу и составил ее из верных людей; он замуровал ворота, через которые повстанцы собирались войти в город. Верные сеньоры и капитаны были направлены в Орлеан, Блуа, Бурж, Тур, Анжер и поставлены охранять все подступы к Амбуазу. Узнав места встреч, он послал по указанным направлениям кавалерийские отряды, чтобы захватить разрозненные группы в укрытии.

Движение отрядов

Гиз, столь предусмотрительный, мог оказаться жертвой непредвиденных обстоятельств. Многие заговорщики уже проникли в окрестности Амбуаза; другие, двигаясь порознь и переодетыми по малоизвестным путям, не были замечены. Двор был встревожен и роптал; он сердился на министров за беспокойство, в каком жил с 6 марта, и за изоляцию, на какую его обрекала неопределенность. Прояснили опасность вести из Тура. Граф де Сансерр, посланный в этот город для выполнения задания, вечером 14 марта столкнулся с группой вооруженных людей во главе с капитаном Кастельно, которые вынудили его крайне спешно отступить, но воспользовались своим успехом лишь затем, чтобы скрыться и той же ночью исчезнуть.

Получив предупреждение, герцог провел многочисленные облавы в окрестностях Амбуаза. 15 марта во время одной из разведывательных вылазок герцог Немурский заметил близ Нуазе капитанов Мазера и Роне, которые поспешили укрыться в этом укрепленном доме. Он послал за подмогой и вернулся, чтобы окружить это убежище. Капитаны, ждавшие там Ла Реноди, были не в состоянии обороняться; они сдались под обещание сохранить им жизнь и свободу. Но едва они оказались в Амбуазе, их посадили в заключение.

Ла Реноди не успел подойти на помощь. Захват Нуазе, откуда должна была 16 марта начаться главная атака, окончательно расстроил его план. При виде пленников их сообщники, поселившиеся в Амбуазе, бросились в бегство. Конде, приехавший в самый день этой катастрофы, уже помышлял лишь о том, чтобы создать благоприятное впечатление, притворившись защитником замка.

Отряды заговорщиков перед замком

Тем не менее отряды заговорщиков, выполняя приказ, в назначенный день появились под стенами, за которыми у них больше не было ни одного друга. 16 марта пешая группа вышла через леса прямо к замку. Она состояла из ремесленников. Это были безобидные и простые люди, которых увлекла мысль увидеть короля и, явившись большим сообществом, наставить его, что церковь и государство надо реформировать. Говорят, Франциск II показался им в окне, призвал их удалиться и вел дать им немного денег. Они не ушли далеко и соединились с другими отрядами, с доверчивостью фанатиков ожидавшими события, благодаря которому их дело восторжествует. Если бы Ла Рош-Шандьё двигался побыстрей, это чудо могло бы и случиться. Этот капитан, вышедший из Блуа, чтобы 17 марта рано утром напасть на предместье Бонсом, задержался в пути и подошел, когда уже взошло солнце.

Звяканье доспехов выдало его отряд часовым. В замке подняли тревогу. Осаждающие, встреченные пушечными залпами, безуспешно попытались выбить ворота и ушли.

Преследование

Тогда Гизы перешли в наступление. Беглецов, отставших, задержавшихся ловила кавалерия. Каждый отряд приводил по десять, пятнадцать или тридцать пленных. Среди них оказывались люди, которых накануне отпустили. Они позволяли себя хватать, как дети. Ведь они не боялись; они питали самую горделивую уверенность в конечном успехе; они охотно перечисляли силы, какими располагали, указывали количество солдат и капитанов. Они не сомневались ни в справедливости своего дела, ни в законности такой подачи прошения с оружием в руках. Все дружно говорили, что недовольны только министрами, и заявляли о верности королю. Гизов указание на них как на врагов народа крайне возмущало. Герцог добился, чтобы 17 марта 1560 г. ему вручили высшую военную власть, дав звание генерал-лейтенанта. В тот же день он согласился поставить печати на грамотах о помиловании заговорщиков, которые пообещают мирно разойтись по домам. Но признания пленных, их количество, ярость и страх снова ожесточили его. Грамоты от 22 марта исключили из амнистии всех главарей и потребовали от прево королевского дворца и всех остальных судей судить их.

Расправы

19 марта в лесу, окружающем Шато-Рено, убили Ла Реноди. Из заговорщиков, которых брали в плен солдаты, одним перерезали горло на месте, других, связав им ноги и руки, бросали с моста в Луару. Герцог написал смотрителям вод и лесов, чтобы присылали всех, кто прячется в лесах. В этой охоте на людей приняло участие сельское население. Утопления, расправы без суда и следствия, убийства упрощали задачу палача. Судьям велели вершить скорый суд, и их решения исполнялись немедленно. Секретарь суда не тратил времени на то, чтобы зачитывать осужденным их приговор. Вскоре перестало хватать виселиц; грозди людей повисли на зубцах и воротах замка. Юный король, юная королева, дамы после обеда приходили развлечься этим зловещим зрелищем.

«Прошение Штатов»

В то время как лилась кровь, протестанты в «Прошении Штатов» обнародовали оправдание своего поведения. Они запрещали себе применять силу, чтобы приблизить торжество Евангелия, но не могли проявить той же щепетильности, когда речь шла о «таком гражданском и политическом деле, как притеснение» Гизами короля, попрание «государства, законов и обычаев Франции». Это тонкое различение позволяло им как представителям политической оппозиции и защитникам традиций пойти на действие, какое они исключали для себя как христиане.

История и легенда

Вокруг жертв Гизов сложилась целая легенда, должно быть, не очень далекая от истины. Вот Вильмонжи, прежде чем подставить шею палачу, окунает руки в кровь собратьев и поднимает окровавленные руки