Порука - Иосиф Бенефатьевич Левицкий

— Ничем я, Шумный, заниматься не хочу.　

— Вижу, ты не в настроении: адвокат, наверное, уже думает, как бы отделаться от тебя.　

— Оставь меня в покое! — Лена резко встала и быстро пошла на центральную людную аллею.　

Шумный проводил ее снисходительно-насмешливым взглядом.　

4

Лена подружилась со своим напарником. Каждый раз перед сменой он сжимал пальцы в кулак и, протягивая вперед руку, предлагал:　

— А ну-ка, попробуй.　

Лена ощупывала его бицепсы и удовлетворенно отмечала:　

— Железо…　

— То-то, — не без гордости говорил Володя, и они принимались за работу.　

И еще один парень был в смене, который то и дело бросал на нее взгляды из-за своего стола, звеньевой Аркадий Гаев. Но Лена делала вид, что не замечает его: пусть он первым подойдет, как тогда на танцах… Она хорошо запомнила тот случай — ребята долго злились: весь вечер ни с кем не танцевала и вдруг пошла с каким-то первым встречным…　

Спустя несколько дней звеньевой подошел, но она еще ниже опустила голову, углубившись в работу.　

— По-моему, у вас, девушка, сгон криво прихвачен, — сказал он.　

— Разве? — удивилась Лена, взяла уголок и замерила. — Девяносто градусов. Тютелька в тютельку, — дерзко добавила: — Наверное, кое у кого глаз косит не в ту сторону…　

— Мой глаз верный. А если уж он косит, то не зря…　

— Не люблю самоуверенных косоглядов, — осадила его Лена, и звеньевой обиженно замолчал.　

Они разошлись по своим рабочим местам, делая вид, будто ничего не случилось.　

Постепенно жизнь Лены входила в нормальное русло. Большие неприятности оставили ее, а маленькие, вроде стычек с Аркадием Гаевым, не особенно волновали, они даже нравились. Шумный не появлялся, и она была рада этому. Остаток того памятного дня и весь вечер она проблуждала по городу, много думала и решила: будет жить одна…　

Когда наутро ее позвали к телефону, она взяла трубку и сказала: «Не звоните и не приезжайте сюда, Алексей Алексеевич, я вас очень прошу». Он послушался и не приехал, и она была благодарна ему.　

Однажды, возвратясь с работы, Лена увидела на столе у Софьи Глебовны, коменданта общежития, повестку. Комендант в смятении подала ей серый прямоугольник бумаги и спросила:　

— Неужто за тобой еще что-то осталось?　

Лена молча развернула повестку и, сдерживая дрожь, прочла вслух последнюю фразу:　

— …Надлежит явиться к следователю прокуратуры в девять часов утра.　

— Ты уж, пожалуйста, явись, — попросила комендант. — Я расписалась за тебя…　

— Не беспокойтесь, Софья Глебовна, все будет в порядке, — довольно бодро сказала Лена и, комкая в руке повестку, тоскливо подумала: «Вот оно…».　

5

В прокуратуру Лена направилась пешком: было свободное время, чтобы все обдумать. У перехода она задержалась, пережидая стремительно несущиеся машины, чистые и веселые, с пассажирами, которым не было никакого дела до нее. В сквере у скамейки, где встретилась недавно с Шумным, машинально подумала: «Где-то он сейчас?» И не стала гадать на этот счет: зачем он ей, принесший одни разочарования и беды… В аллеях заметна осень. Сухие листья усыпали землю, и Лена старалась не наступать на них.　

Тропинка вывела к песчаной площадке с бетонной чашей фонтана: в мутной воде плавали обломки досок и разный мусор. Лена немного постояла, скрестив на груди руки, потом быстро пошла по широкой прямой аллее, упирающейся в трамвайные пути, там, за придорожными приземистыми акациями, виднелось двухэтажное здание прокуратуры.　

Еще не было девяти, но Лена постучала к следователю, так как старушка вахтер сказала, что «он у себя запершись».　

— Подождите немного, — услышала из-за двери, отошла чуть в сторону и села на стул.　

Минут десять никто не появлялся, и в коридоре стояла настороженная тишина. «Затишье перед бурей», — думала Лена, разглядывая таблички на дверях. И слева, и спереди, и справа было написано одно и то же: «Старшие следователи». Лена с опаской глянула через плечо: «Прокурор». «Окружена со всех сторон», — горько улыбнулась она. В коридоре раздались чьи-то шаги. Лена ниже опустила голову: пусть идет себе мимо, кто бы там ни был. Но вошедший остановился прямо против нее.　

— Здравствуйте, гражданка Озерская, — сказал он.　

Лена подняла голову и вся похолодела: перед ней стоял прокурор Андреев, тот самый, который требовал для нее два года. На суде он был в легком сером пиджаке, без знаков различия, а сейчас в петлицах блестело по звездочке.　

— Здравствуйте, товарищ майор.　

— Я не майор, а младший советник юстиции, — мягко поправил ее прокурор. — Зайдемте ко мне, — предложил он, открывая дверь.　

Они вошли в кабинет, небольшой и темноватый, с низким потолком; два окна выходили во двор, и все видимое из них пространство заткала золотистая листва; листья трепетали на ветру, срывались и летели, летели…　

— Меня вот опять к вам.　

— А вы не догадываетесь о причине? — быстро спросил прокурор, усаживаясь за письменный стол.　

— Наверное, снова хотите направить меня в закрытку?　

— Наоборот, будем всячески помогать вам, чтобы вы туда не попали.　

— Интере-е-е-сно, — нараспев произнесла Лена, снизу вверх глядя в лицо прокурора: глаза у него были не колючие и не строгие, как на суде, а спокойные темно-серые; неужели отказался от своего мнения дать ей срок?.. — Что-то не пойму я, откуда у вас такая доброта?　

— Не доброта, а искреннее желание помочь вам осознать свою вину, чтобы вы наконец раскаялись и обо всем честно рассказали…　

— Меня суд оправдал! — выкрикнула Лена, срываясь с места.　

— Судебная ошибка! Шумный арестован и дает против вас показания.　

Ноги стали будто ватными, и Лена, боясь упасть, обессиленно опустилась на стул. Ей стало совершенно ясно, что на этот раз от тюрьмы не уйти. Не честные и хорошие люди будут с ней рядом, а те, из компании Шумного. Они, как чесотка: соприкоснувшись с ними, она заразилась. Как тут обойтись без радикального лечения, которое обычно проводится за колючей проволокой? Видно, не так уж не прав Андреев, когда требовал для нее два года лишения свободы? И все равно, пусть он даже тысячу раз прав, она не изменит своего поведения и не станет уподобляться тряпке и слюнтяю Шумному. Лена криво усмехнулась и с вызовом спросила:　

— Что еще?　

— Шумный заявил, что после суда адвокат Журба увлек вас в свою квартиру и там вступил с вами в интимные отношения, — жестким голосом сказал Андреев и отвел глаза в окно.　

— Наглая ложь! — возмущенно крикнула Лена. — И вообще то, что было у нас с Алексеем Алексеевичем, никого не касается.　

— Перемените тон, Озерская. Я ведь хочу с вами по-отечески, справедливо, как с дочерью хочу…　

— Вы у своей дочери не