Измена. Вернуть свою жизнь - Ирина Манаева

уже в чужих объятиях. Наверное, сейчас он в постели с Ольгой, а может, готовит ей завтрак, как некогда мне. Интересно, как меняется судьба человека от одного неверного шага…

Не зайди я тогда в чёртов магазин — жизнь лучилась бы светом!

Хотя, где гарантия, что не будь Ольги, не появилась бы другая?

Но я бы многое отдала, чтобы вернуть всё обратно. Чтобы Перегудова так и осталась в маленькой квартирке на окраине города в богом забытом районе, где некогда жила и я, где некогда мы обменялись судьбами.

Глава 7

Смываю с себя мыльные остатки, заворачиваясь в полотенце, и провожу по запотевшему зеркалу рукой. Это я. Пока ещё молодая и привлекательная, как часто любил говорить Марк. Теперь понёс следующей набор комплиментов. Или же придумает что-то новое?

Пытаюсь улыбнуться. Зеркало обмануть удаётся, себя — нет. Это маска, за которой скрывается глубокое горе. И улыбка медленно сползает с губ.

— Как же хреново! — шепчу сквозь слёзы, сползая по кафельной стене на пол и, обхватывая себя за голову, принимаюсь реветь. Силюсь выдавить из себя негатив, накопившийся за последнее время. Напрягаюсь, сжимаюсь, будто так можно уменьшить боль, и шмыгаю носом, не переставая лить слезы. Кажется, потеряла часть себя. Ту самую часть, что любила больше всего.

Дверь не закрыта. Очередная привычка, от которой следует избавиться. Мы с Марком не пользовались замком, потому что оставляли возможность друг другу войти, если захочется присоединиться в душе.

Дверь открывается. Но это не Марк.

Ленка садится рядом и обнимает нежно и ласково, притягивая к себе.

— Поплачь, Аська, так легче, его не жалей — только себя, слышишь? Только ты сейчас должна быть важна!

Она гладит меня по голове, покачиваясь, словно пытается убаюкать, как ребёнка. А мне до такой степени хреново, что я просто реву, не в силах быть сильной. Поднимаю на подругу заплаканные глаза.

— Я люблю его, понимаешь?

Ленка тянется к полотенцу, висящему на сушилке около раковины, и вытирает мне лицо, откидывая назад мокрые волосы.

— Меня люби, Аська, — горько улыбается, — сестру люби. Мать.

Вторая волна слез подступает к глазам, стремясь выплеснуть наружу соленое море.

— Стоп! — резко приказывает Ленка, поднимая перед моим лицом указательный палец. — Поревела и хватит. Я запрещаю депрессовать! Понятно⁈ — говорит грозно. — Приведи себя в порядок. Вечно реветь не будешь. Лучше злись и назло им живи счастливо.

— Я не могу, Ленка, — говорю, потому что не чувствую в себе уверенности.

— Ты представь, как встретишь их красивая и цветущая. Аська, ты сильная тетка, — толкает меня в плечо. — Так борись! Слышишь⁈ Борись с этой размазней, что сидит внутри и поставляет сопли наружу.

Кривая усмешка появляется на моём лице.

— Ей-Богу, такое тут развела, словно умер кто, не приведи Господь, — она плюёт себе за спину трижды, совсем как я делала это в детстве, и тут же крутит головой в поисках дерева.

— Лучше б он умер! — выпаливаю, не до конца понимая сказанного, а Ленка какое-то время смотрит на меня молча, всё ещё держа кулак наготове, а потом стучит по моему лбу. Два в одном: снять своё тьфу-тьфу и показать, что я идиотка.

— Знаешь, что я тебе скажу, дорогая? — говорит с апломбом. — Ни-ког-да, — намеренно растягивает слово. — Слышишь? Никогда не желай никому смерти или болезни. Не проклинай человека, даже если он разворотил всю твою жизнь! — она говорит так эмоционально, будто я задела её за живое.

— Это не просто слова, Аська, — продолжает меня учить. — Это страшные слова, которые могут дойти до цели!

Ленка отстраняется, поднимаясь, и выходит из ванной, оставляя меня одну. Будто я перед ней в чём-то провинилась. А меня окатывает страхом. Я настолько обезумела, что желаю человеку смерти.

Быстро трясу головой, приходя в себя. Нет, нет. Вырвалось и будет. Это ничего не значит, просто эмоции. Пытаюсь успокоиться, но теперь волнуюсь из-за сказанного. Надеюсь, мои слова останутся просто словами и ничем большим.

Переодеваюсь и спускаюсь в гостиную. Ленка уже стоит в дверях, напяливая туфли.

— Мне пора, — изображает поцелуй, и я не понимаю: причина в моих словах, или ей реально надо уйти?

— Запрещаю ему звонить, писать и все такое, — продолжает напутствовать Ленка, поправляя сумку на плече и окидывая квартиру взглядом, чтобы ничего не забыть.

— Съезди к родителям, — переводит на меня взгляд, — навести сестру, придумай себе хобби или займись работой, в конце концов. Всё. Пока, — подзывает меня, чмокая в щёку. — Звони, если что.

Она выбегает из квартиры, а я слышу её приглушённый голос из коридора и удаляющееся эхо шагов.

— Я на связи.

Она кому-то нужна. А я?

А я отвратительная дочь, которая так и не перезвонила матери.

Закрываю дверь, отправляясь к телефону, и удаляю контакты Марка отовсюду, чтобы не поддаться женской слабости. Наизусть его номер так и не выучила, да и повода не было, гаджет всегда был под рукой. Родителям пока решила не сообщать, оставив в запасе неделю, за которую надо разобраться в себе. Оставалась еще надежда, что муж вернется. И я хотела в это верить…

Так проще…

Глава 8

Ольга (Да-да, глава от любовницы)

На этот раз он пришёл навсегда.

Так мне хотелось думать.

— Что она сказала? — позволяю увезти себя от матери, на сей раз куда дольше, чем просто на вечер, как это было недавно, когда он приходил тайком, чтобы иметь меня.

Марк сказал собрать вещи, которые нужны на ближайшее время, остальное перевезём потом, как обустроимся в том самой квартире, которую снял не так давно. Он ушёл от Аськи.

— Не хочу обсуждать это, — смотрит не на меня, а на дорогу.

Марк ведёт нервно, обычно он куда спокоен.

— Ты винишь меня в том, что произошло?

Задаю вопрос, и он бросает на меня взгляд, а рука укладывается на моём колене.

— Всё нормально. Это жизнь. Она меняется.

— Тебе её жаль? — прищуриваю глаза, чтобы понять, что он чувствует к моей бывшей подруге. Прислушиваюсь к себе, понимая, что ревную. Я ревную своего мужчину к той, кого когда-то называла сестрой. Своего любовника к его жене.

Только сейчас она мне враг № 1. И я одержала победу, как некогда она. Я лишь беру то, что по праву моё. И теперь не отдам это обратно. Аська сама виновата во всём, что произошло. Ведь так же? Так?

Вопросы не находят ответов. Да и кто мне способен сказать правду, если я уже и сама запуталась. Главное — я ношу ребёнка