Измена. Вернуть свою жизнь - Ирина Манаева

— Ну, просто это как-то неожиданно, — признаётся Ленка, а я понимаю, что это чуть ли не наш первый разговор о партнёрах, который открывает новые факты друг о друге. Опыт против неопытности, один против пятидесяти, семейная жизнь против удовольствий.

— Такая сексапильная красотка вскружит голову кому угодно! — отваливает мне комплименты, только что мне с них?

— Я не гналась за мужчинами. Я его ждала, — снова возвращаюсь к теме «Марк».

— Оооо, понеслось, — растягивает намеренно слова Ленка. — Того самого единственного и на всю жизнь⁈

Сижу в своём доме, чувствуя, как течёт грязь по белому дивану, переливаясь на пол. Грязь, которой меня поливают. Только, зная Ленку, она делает это не для того, чтобы обидеть. Она пытается мне что-то показать.

— Давай, смейся, — призываю, пытаясь защищаться, — может, я как в старых фильмах, такая романтичная, — говорю с апломбом.

— Да не смеюсь я, Аська, — тут же меняется её голос. И стена, возведённая между нами только что, начинает трещать. — Необычно просто. Ты первая среди всех знакомых такая.

— Да? — хмыкаю. — Это сейчас позорно, иметь одного мужчину? «Немодно?» — спрашиваю зло.

— Может, перегнула с эмоциями, — соглашается Ленка, — но не воспринимай всё так. Люди разные! Моя мать однолюб. У неё тоже один на все годы. Только я думала, что она из другого времени.

— Какого времени⁈

Боже, мне кажется, что Ленка городит какую-то чушь.

— Ну, ты просто другая, — пытается оправдаться.

— Скажи еще, что белая ворона.

— Ты не ворона, ты — лебедь, Аська, — улыбается Ленка, возвращая пустой бокал на стол. Вытягивается на диване, укладывая голову на мои колени. — Он тебя недостоин, знай это.

Я просто молчу. Любой ответ на это будет нелепой попыткой уверить себя в её словах. Подкладываю локоть под ухо и закрываю глаза.

Моя любовь слишком сильна, чтобы одна фраза могла повлиять на что-то. Марк был всем для меня. Что говорить…

Я люблю его… Ненавижу и…

Такая любовь — больная… Только, какая есть. Возможно, приди он обратно, спустя пару недель, я приму его. Отмою от запаха другой женщины и положу рядом, потому слишком сильна связь, которая крепла с годами. Я бы не устраивала истерик и скандалов, а просто бы любила без слов.

От этих мыслей становится легче. Будто это не конец. Словно всё ещё можно исправить.

Только он предатель. Мужчина, который меня не достоин. НЕ ДОСТОИН. Кричу в своей голове, и душа плачет, выталкивая из-под опущенных век тёплые слёзы.

Мы лежим с Ленкой на кожаном диване, чувствуя тепло друг друга, и больше не хочется говорить. Наверное, она и так наболтала лишнего, а завтра ей будет стыдно.

Наверное. Сейчас я ни в чём не уверена, даже в том, я это я.

Глава 6

Открываю глаза, пытаясь пошевелиться, но не ощущаю ног. Судорожно вспоминаю, что было вчера, немного пугаясь состояния, а потом привстаю на локтях, чтобы узреть свои конечности.

Ленка лежит рядом с открытым ртом. Каштановые кудри растрепались по дивану, а юбка задралась вверх, обнажая все прелести. Мне сделалось смешно. Женщины всегда стараются быть такими красивыми, поразить мужчин безупречным макияжем, модной, отлично сидящей одеждой, шикарной прической. И такими они предстают перед мужчинами — во всей красе. Теперь же картина была довольно комична, учитывая то, как привыкла выглядеть моя подруга. Видели бы её сейчас бесконечные любовники.

Вытаскиваю осторожно ноги, принимаясь их щипать. Да уж, отлежала на славу, хоть татуировку набивай, все равно ничего не почувствуешь.

Ленка втягивает открытым ртом воздух. Как такую красоту не заснять на память? Массируя ногу, тянусь за телефоном, и первая мысль: может, Марк написал? Не могу достать гаджет, а потому делаю пару шагов, падая за журнальный столик.

— Черт, — вырывается и закрываю лицо руками, тихо хихикая. Взрослая женщина, а как ребёнок.

Осторожно выглядываю из-за столика. Ленка спит крепко в той же позе, потому ползу на четвереньках, выбирая лучший ракурс, и нажимаю затвор несколько раз. Фото успешно сохраняется в памяти, и я перелистываю их, рассматривая, как вышло. Кадры отличные, проматываю все пять, когда шестым выходит фото с Марком.

Это селфи за столиком в одном из ресторанов, где мы любим сидеть. ЛюбиЛИ, поправляю себя, отправляя в прошлое не только воспоминание, но и всё, что должно было быть в будущем. Отныне, мы — чужие люди.

Настроение тут же падает, и я вздыхаю, приближая картинку, чтобы внимательней разглядеть любимое лицо. Лёгкая небритость, придающая шарм, серые глаза и мягкие послушные волосы, которые мне так нравилось гладить, когда мы оказывались рядом.

Сижу на полу, чувствуя себя израненной и одинокой.

Фото сделано недавно, когда еще в семье было все в порядке. А, может, это я так думала. Прикидываю, сколько прошло. Месяца два? Не встреть я тогда Ольгу, всё было бы по-другому?

Ленка принимается ёрзать на диване и открывает глаза. Широко зевает, смотря в потолок. Наверное, соображает, где она. Даже интересно следить за чужим пробуждением.

— Женщина, этой ночью вы превзошли себя, — понижаю голос до мужского, дотронувшись до голеней подруги. — А утром вы сразили меня своей красотой, — продолжаю тем же голосом, показывая проснувшейся фотографию.

— О, нет, Аська, — смеётся Ленка во весь голос, выхватывая телефон из моих рук. — Неужели это я⁈ — рассматривает она себя, сдвинув татуированные брови. — Быстро удали!

Пару фоток успевает отправить в корзину, когда забираю гаджет назад. Хорошо, что там ещё осталось несколько. Кривая усмешка на моём лице говорит о маленькой победе.

— Разбежалась, мать. Это компромат! Так, на всякий случай.

— Не смей ее никому показывать!

Подношу телефон ко рту, словно микрофон, начиная петь.

— Ты знаешь, все в моих руках, все в моих руках, и даже ты! — указываю пальцем на подругу, поднимаясь с пола, чтобы отправиться в душ.

Со стороны выглядим как две идиотки. Как бы не старалась дурачиться и пытаться поднять себе настроение, выходит паршиво. Будто в душу кошки нагадили. Во рту они точно побывали, ощущаю неприятный вкус. Но вот тут ещё.

Касаюсь груди, будто пытаюсь подбодрить её, приласкать.

Эй ты, маленькая. Всё хорошо. Ну. Ну же, не бойся. Я тебя не обижу…

Сглатываю влагу в горле и подступающие слёзы, и ухожу, пока Ленка не видела. Будто это стыдно — показывать своё горе.

Делаю воду прохладнее, обычно люблю горячую. Сейчас придется отвыкать от многого, что было в жизни стандартом. И будто именно эти вот градусы — первая моя попытка что-то изменить.

Втираю в волосы шампунь, снова представляя Марка, но теперь