Последний Паладин. Том 16 - Роман Саваровский

— остановил я судорожные метания девицы, — ты его не убиваешь. Мордин уже умер. И умер давно. Сейчас он лишь искаженный осколок силы Паладина Смерти, единственным желанием которого является найти преемницу. Ради этого он борется. Ради этого он существует. Ради этого он цепляется за последние крупицы связи с нашим миром. Янус делал тоже самое, но тот хотел вернуться сам. Найти новое тело. Создать новую связь. Мордин же хочет найти преемницу и уйти наконец на покой.

— И что⁈ Думаешь я буду радоваться, узнав, что он даже сопротивляться не будет⁈ Думаешь мне будет приятно от его гребаной жертвы⁈ ДА МНЕ ПЛЕВАТЬ, МАРКУС! УЖ ЛУЧШЕ БЫ МОРДИН БЫЛ МУДАКОМ И ПЫТАЛСЯ МЕНЯ УБИТЬ КАК ЭТОТ ВАШ ЯНУС! ТАК БЫ БЫЛО ГОРАЗДО ПРОЩЕ!

— Знаю, — понимающе кивнул я, — но ты все еще можешь отказаться.

— Да ладно⁈ — полезли брови на лоб у Октавии, — я же уже оборвала связь Мордина с миром Смерти! Он умирает!

— Не умирает, а слабеет, — внес я ценное уточнение, — вернувшись, ты можешь отказаться его подчинять и вернуть Мордину силы и подпитывать его существование самостоятельно. Если захочешь. Нынешних твоих сил хватит на пару сотен лет вполне комфортного существования для вас обоих.

— Существования в той тюрьме, где мы сидели? — фыркнула Октавия.

— Да. Как я и сказал, у тебя есть выбор, — развел я руками.

— А что, если я решу просто выйти в мир людей? — спросила вдруг девица.

— Мордин уже отвечал тебе на этот вопрос. Без полноценной силы Паладина, твое тело просто умрет, — напомнил я, — и в мир Смерти я тебе сейчас соваться тоже не советую. С такими сомнениями, ты просто умрешь. Он почувствует твою слабость и нерешительность, и просто сожрет тебя. Именно поэтому Паладином и нельзя сделать насильно. Без твоего выбора. Без решимости. Без воли к борьбе ничего не получится.

— Тц, — скривилась Октавия как от головной боли, — то есть мир Смерти тоже теперь будет пытаться меня сожрать?

— Постоянно, — улыбнулся я.

— Класс, а то мне четырех конелюбов было мало, — закатила глаза черноволосая девица и устало привалилась к стене, — и что случится если мир Смерти меня сожрет?

— Мордин постепенно зачахнет и сам сольется с миром Смерти. Сила Паладина Смерти станет свободна, и без достойных преемников она никому не перейдет, и уйдет в спячку. Будет ждать достойного. Ждать год. Два. Десять. Сто лет. Столько сколько потребуется.

— Звучит так себе, — потерла виски Октавия, — в Ордене было иначе?

— Не сразу. Во времена Первых Паладинов этот процесс растягивался на десятки лет, но постепенно Орден выявил закономерности и разработал алгоритм. Магистры научились сокращать процесс передачи сил сначала до нескольких лет, а потом до буквально пары месяцев. В любой момент времени у большинства Паладинов всегда были готовы преемники. Всех кандидатов с потенциалом собирали с самого детства, обучали, готовили, тренировали. Большинство из них добивались высоких званий, становились командирами боевых групп, возглавляли передовые отряды и были чертовски сильны.

— Но пока жив действующий Паладин их Стихии, они им стать не могли, — хмыкнула Октавия.

— Да, но чем сильнее ты становился, тем выше был шанс. Поэтому кандидаты в Паладины всю жизнь оттачивали свое мастерство и это делало Орден только сильнее.

— Но Паладины умирали крайне редко. Верно? Так можно и всю жизнь прождать. Неужели никто из них не пытался убить своего Паладина и занять его место? Это ведь проще, чем ждать, — со знанием дела произнесла девица.

— Вызвать на открытый поединок Паладина своей стихии? — засмеялся я, — да, такие дураки тоже были. Но по принципу дуэльного квадрата, жили они недолго. А вот те, кто похитрее, сговаривались с кандидатами других стихий, плели интриги, устраивали засады, готовили покушения, привлекали третьих, четвертых, пятых лиц. Прощупывали слабости. Иногда планы по убийству конкретного Паладина вынашивались и исполнялись годами.

— И тебя это не напрягает? — глядя на мою улыбку, удивилась Октавия.

— Ничуть, — развел я руками, — жизнь Паладина — это постоянная борьба за жизнь. По сравнению с тем давлением, которое на Паладинов оказывает мир Стихии, желающий вырваться из подчинения, все эти покушения детские игрушки. Они настолько привычны, что являются рутиной для любого Паладина. У меня, к примеру, ни одного дня не проходило без попыток меня убить. Правда в отличие от остальных, меня пытались убить по другим причинам, ведь никаких преемников у меня не было.

— Понятно почему ты чувствовал себя как рыба в воде здесь, — с некоторой завистью в голосе произнесла девица и тяжело вздохнула, — как в этом вообще можно жить.

— Да обычно, — пожал я плечами, — это закаляло характер Паладинов, развивало внимание, держало в тонусе и избавляло от скуки, а среди кандидатов проводило естественный отбор. Слабые умирали, ломались, прятались. А постоянный приток новых сильных и амбициозных кандидатов не позволял действующим Паладинам почивать на лаврах и бездействовать. Ведь все просто. Перестанешь быть лучшим и позволишь другому овладеть стихией лучше тебя — умрешь. Поэтому Путь Паладина — это постоянные сражения и бесконечный путь к вершине.

— Понятно, — обреченно вздохнула Октавия, — то есть в конечном итоге у меня лишь три выбора. Выйти в мир людей и сразу умереть. Пойти в мир Смерти и тоже умереть. Вернуться к Мордину и… не умереть, но либо остаться там в заточении на пару сотен лет, либо убить Мордина и стать Паладином, чтобы выйти одной. Вот это вы называете выбором?

— Технически, Мордин уже мертв, поэтому это нельзя назвать убийством. Скорее поглощением, — подобрал я более корректный термин.

— Поглощением, — хмыкнула Октавия, — и чем это отличается от убийства?

— Ну, например тем, что Мордин, как и другие бывшие Паладины Смерти, станут частью тебя. Их устремления, вера, убеждения, память. Возможно даже поговорить с ним сможешь, — предположил я, и с каждым словом девица одновременно и злилась, и радовалась.

— А сразу не мог сказать⁈ — всплеснула она руками.

— Я сказал «возможно», — заметил я, — это по опыту некоторых других Паладинов, насколько это правда судить не берусь, ведь до меня Паладинов Тьмы не было и никого из своих предшественников поглощать мне не пришлось.

— Повезло тебе, — фыркнула Октавия.

— Как знать, — хмыкнул