Две Кореи. Рождение разделенных наций - Теодор Чжун Ю

положившей конец тридцатипятилетнему колониальному правлению Японии. Жизнь Ли отражает опыт корейцев, которые были освобождены от колониального господства лишь для того, чтобы оказаться втянутыми в кровопролитную братоубийственную войну. Корейская война разорвала полуостров на две идеологически противоборствующие нации, оставив после себя хронические психологические травмы, полученные в результате чудовищного насилия, разлучения семей, переселения и политического возмездия с обеих сторон.

Фото 1. Ограждение из колючей проволоки на пляже города Каннын, Южная Корея.

После завершения Второй мировой войны Корейский полуостров, внезапно освободившийся от продлившегося не одно десятилетие колониального правления, охватила эйфория. Однако незамедлительное упразднение Японской империи союзными державами создало зияющий вакуум власти, что стало для жителей полуострова зловещим предзнаменованием грядущих восьми лет гражданских беспорядков и политической неопределенности. В 1945 году число корейцев, проживавших за границей, в основном в Японии, Маньчжурии и России, составляло около пяти миллионов человек, или более 20 % всего корейского населения. Для сравнения, примерно 6,9 миллионов японских гражданских лиц и солдат проживали за пределами материковой части Японии, что существенно усложняло союзным державам задачу разрушения этой многонациональной империи и репатриации ее граждан, особенно межрасовых пар, таких как Масако и Ли (и их дети), многие из которых вступили в брак в рамках политики ассимиляции военного времени. После освобождения Кореи такие пары остро ощутили враждебное отношение к себе и поняли, что оставаться на полуострове небезопасно. Некоторые кореянки даже развелись со своими мужьями-японцами, опасаясь репрессий. Однако были и такие японки, как Масако, которые решили остаться, несмотря на тучи неопределенности, все сильнее сгущавшиеся над бывшими колонизаторами. Тот факт, что родственники Масако были богатыми землевладельцами и имели хорошие связи в Вонсане, возможно, убедил ее в том, что будущее в Корее возможно. У других японских экспатов, не имевших родственников, готовых спонсировать их возвращение на родину, не было иного выбора, кроме как остаться на полуострове. Девятнадцать японок преклонного возраста (им всем за девяносто) до сих пор живут в Назаревоне, небольшом доме престарелых в южнокорейском городе Кёнджу.

Когда союзные войска объявили об освобождении полуострова, корейцы, которым не удалось добиться победы самостоятельно, оказались не подготовленными к началу процесса передачи политической власти, что вызвало конфликты при формировании нового правительства. Несмотря на соперничество между членами находящегося в изгнании Временного правительства, обосновавшегося в Шанхае, и сторонниками «Комитета по подготовке Кореи к независимости» под руководством Ё Ун Хёна (Yeo Unhyeong, 1886–1947), левого националиста, которому генерал-губернатор Абэ Нобуюки лично передал власть, национальные лидеры начали строить серьезные планы по восстановлению своей страны. Большинство корейцев еще не подозревало о том, что великие державы — США, Советский Союз, Китай и Великобритания — уже обсудили необходимость установления режима международной опеки над их страной сначала в Каире в 1943 году, а затем на конференциях в Москве, Ялте и Потсдаме. Корейские лидеры, как ни странно, не участвовали ни в одном из этих обсуждений. Ситуация еще более усугублялась тем, что после безвременной кончины президента Франклина Рузвельта в мае 1945 года Гарри С. Трумэн решил занять более жесткую позицию по отношению к русским. «Повитух», присутствовавших при рождении наций-близнецов из единой Кореи, куда больше волновали их собственные повестки дня эпохи холодной войны, нежели судьба корейского народа. Ввиду внезапного поражения Японии и растущего недоверия к деятельности СССР на севере, американцы в одностороннем порядке разделили полуостров по тридцать восьмой параллели и в начале сентября начали репатриацию японских чиновников на родину. Советский Союз, в свою очередь, задался целью создать на севере социалистическое государство для обеспечения собственной сферы влияния.

После тридцати пяти лет японского колониального правления корейское руководство на юге стремилось как можно скорее подготовить почву для создания государства, но конкурирующие притязания привели к путанице и напряженности. Ким Гу (Kim Gu, 1876–1949), возглавлявший Временное правительство в Шанхае, вернулся в Корею, рассчитывая встать у руля, но оказался оттесненным на второй план другими лидерами. Ё Ун Хён, тайно организовавший «Братство восстановления Кореи» во время японской оккупации и недавно освобожденный из тюрьмы, создал «Комитет по подготовке Кореи к независимости», который официально объявил о создании Корейской Народной Республики (КНР) 6 сентября 1945 года. В тот же день Американское военное правительство в Корее (USAMGIK)28 под командованием генерал-лейтенанта Джона Р. Ходжа провозгласило себя единственным законным правительством в южной части Корейского полуострова и объявило КНР вне закона. Американцев и правых националистов беспокоило присутствие на юге левых и членов Корейской коммунистической партии и их активное участие в создании зарождающегося государства при содействии Ё Ун Хёна. Корейцы на юге тоже настороженно следили за происходившими на севере столкновениями между оккупационными советскими войсками, членами местной коммунистической партии, а также антисоветски и антикоммунистически настроенными студентами, многие из которых принадлежали к Христианской социально-демократической партии. Демонстрации в северном городе Синыйджу во вторую неделю ноября привели к двадцати трем смертям и заключению в тюрьму более двух тысяч протестующих.

Землевладельцы, такие как семья Ли Чжун Сопа (художника, упомянутого ранее), попали под особый контроль из-за своей состоятельности и христианского (зачастую пресвитерианского) вероисповедания. Они бежали на юг, испытывая лютую ненависть и животный страх к коммунизму.

Для того, чтобы коммунисты не смогли укрепить свое влияние на юге страны, американское командование объявило вне закона все левые организации, такие как Корейская коммунистическая партия и Корейская лига студентов-солдат (организация студентов-призывников, созданная в колониальный период, основной целью которой было формирование национальной армии и распространение левых публикаций). В обход множества фракций, таких как Корейская Народная Республика (коалиция левых, умеренных и правых групп) американцы поддержали правую, проамериканскую Демократическую национальную партию, состоящую в основном из англоговорящих землевладельцев и бизнесменов, которые стремились защитить свои активы, поддерживая антикоммунистическую риторику. К разочарованию оппонентов, Демократическая национальная партия пошла по пути, который не позволил решить наиболее глубоко укоренившиеся проблемы корейцев. Она не только откладывала земельные реформы, которые уже вовсю проводились на севере, но и поддержала решение Американского военного правительства в Корее сохранить большую часть колониальной полиции, а также назначила коллаборационистов на ключевые административные и военные посты под предлогом того, что корейцы не готовы к самоуправлению и нуждаются в контроле. Более того, эта партия также выступала за ликвидацию местных специальных советов, или народных комитетов, созданных для смещения японцев и коллаборационистов с руководящих постов. Игнорируя требования народа наказать виновных в злоупотреблениях колониального периода, Соединенные Штаты выбрали своим фаворитом семидесятилетнего антикоммуниста Ли Сын Мана, который не пользовался поддержкой народных масс, и организовали его возвращение из изгнания на Гавайских островах. Ли резко контрастировал с избранником Советского Союза на