Тридцать дней в красной зоне. Заметки врача - Григорий Нарек

Мы знакомы со школы: вместе играли в футбол, пили вино, веселились на тусовках. Артуро крепкого сложения – но для этой дряни телесная конституция не имеет значения. Его иммунитет оказался слабее, чем агрессия вируса.

Будем надеяться… Но Эйнштейн действительно был прав.

11. Приглашение

Сегодня позвонил Андреа Чубелли.

– Доброе утро, не разбудил?

– Нет.

(Не разбудил, но оторвал от созерцания падающей капли, долго висевшей на ветке за окном. Так я и не смог насладиться последним мгновением существования этой капли. Я думал о том, что в ней могут находиться сотни тысяч вирусных частиц и столько же бактерий. Иными словами, целый мир, который будет убит земной гравитацией.)

– Вы по-прежнему готовы работать?

– Да, конечно. Я звонил пару дней назад, сказал, что с зубом всё в порядке, но мне ответили, что я пока в резерве, нет мест.

– Место есть. Я освободил от работы доктора Марио Седжио.

– Почему?

– Вы видели его нос?

– Только на фотографии. Поцарапан.

– Нет, не поцарапан. Он практически уничтожен. Еще немного, и начнется некроз кожи. Лицо будет вконец обезображено. Респиратор и очки слишком сильно давят на горбинку носа, с каждой сменой зрелище всё кошмарней. А затягивать маску слабее никак нельзя.

– Понял. Христианский поступок.

– Спасибо, что согласились. Жду на работе.

Андреа был явно доволен моим ответом. Но его поступок в самом деле заслуживал похвалы.

В понедельник приду в клинику, Анджело подпишет мой допуск в красную зону, и, так сказать, добро пожаловать в ад. Осталось решить одну проблему. Мой нос, отличавшийся прекрасной и величественной горбинкой, был щедрым даром природы. Я не имел к нему ни малейших претензий. Но обычный респиратор наверняка отправит меня, как Марио, на скамью запасных. Нужно подумать о чем-то более анатомическом. Этим я займусь завтра. А пока еще поразмышляю о судьбе мира, который был только что беспощадно разрушен земным тяготением.

Я уйду в зону, скорее всего, на два месяца. Семья будет жить в загородном доме, я – в городе. Буду скучать, особенно по маленькой Джельсомине. Завтра, если получится, напишу о том, что видел своими глазами.

В нашей клинике уже есть один умерший. Он поступил с большим опозданием, хотя давно мучился кашлем. Легкие оказались поражены более чем наполовину. Ему было за восемьдесят, много сопутствующих заболеваний. Пианист. Жил долго, умирал тоже долго. Врачи всем отделением старались как могли, не получилось. Очень жаль. Про себя думаю: дай бог и мне прожить 80 лет, а там видно будет, как предпочел бы уйти я.

12. Первый день

Сегодня первый день моей работы в красной зоне. Начну с мысли, пришедшей ко мне через час после того, как я надел защитный костюм и респиратор: «Жесть!» Потому что у меня начал чесаться угол правого глаза. Настоящий ад… Одна песчинка ни для кого в этом мире не имеет значения. Но если песчинка попадает в глаз снайпера именно в тот момент, когда он целится в противника, она тут же становится эквивалентом человеческой жизни. А если предположить, что это военачальник, от которого зависит ход войны, цена песчинки увеличится до нескольких сотен тысяч жизней. Примеры можно умножить: водитель грузовика, пилот самолета, идущего на посадку, и т. п. К счастью, от уголка моего глаза не зависели судьбы множества людей. Но легче от этого не было. Почесать нельзя: глаз под маской. Выйти из зоны и оставить отделение без врача тоже нельзя, однако и терпеть невозможно. Кроме того, еще через час я понял, что если обычный человек состоит из воды на 68 %, то во мне к настоящему моменту ее меньше половины. Через три часа я подумал, что пальцы, на которых несколько часов надеты две пары перчаток, стираются так, что, видимо, не дают отпечатков. Когда кончился последний час, я завершил обход, сделал все назначения, сел и задумался. Оказывается, не нужен гуру, чтобы научиться медитировать и выключать сознание, – достаточно провести четыре часа в костюме биологической защиты.

Что касается больных, то, к моей радости, двадцать восемь из двадцати девяти чувствовали себя намного лучше. Половина еще получала увлажненный кислород через носовые канюли, но состояние почти всех резко улучшилось. Пневмония отступала, мы отвоевывали всё больше сегментов легочной ткани больных.

Важный штрих: медсестры, помогая нам надевать костюмы, пишут наши имена маркером у нас на груди, чтобы пациенты могли к нам обращаться и понимали: перед ними врач или медсестра.

Сегодня мы работали с Николой Ламберти. Аритмолог и рентгенхирург выхаживали больных с пневмониями. Пути Господни неисповедимы, да. И работать с Николой – одно удовольствие.

Коллеги из отделения реанимации творили чудеса. Если в одной из крупнейших клиник города за месяц работы врачам удалось снять с трубы только трех пациентов, то у нас за неделю сумели вытащить пятерых и даже перевести из отделения на долечивание. Хвала вам, Андреа Галлисто и Мариза Романо! Одна просьба: берегите себя.

Есть и тревожная весть: наш сотрудник был госпитализирован. Мы все знаем, на что шли.

13. Первый опыт отдыха

Возвращаясь после дежурства домой, я прежде всего постарался никого не встретить ни в лифте, ни в подъезде. Это мне удалось. Далее предстояло решить три задачи. Во-первых, при надевании маски я буквально каждый раз вырывал себе пучок волос (не говоря уже о том, что чем волосы длиннее, тем выше риск инфицирования). Нужно было подстричься. Во-вторых, иммунная система человека полностью состоит из белков, и, соответственно, для ее обновления требуется постоянное поступление белков в организм. Нужно было как следует поесть. В-третьих – фактически во-первых, – нужно было отдохнуть! Я безумно хотел спать. Но начал всё-таки с того, что установил на машинке для стрижки длину восемь миллиметров и, затратив минут двадцать, подстригся. За красотой я не гнался: моей целью было укоротить волосы. Принял душ, поел, лег и попытался заснуть. Не спалось. Думал о пресловутом вирусе. История человека разумного насчитывает десятки тысяч лет – если же избрать отправной точкой цивилизацию шумеров или более известных египтян, то набирается около семи тысяч. Почти всё это время мы ничего не знали о вирусах. Впервые вирусы были описаны как патогены, поражающие табачный лист, только в 1892 году. Для нас они до тех пор не существовали, но в настоящий момент, хотя мы их по-прежнему не видим, их существование более чем реально.

Я открыл глаза через четыре часа. И снова закрыл от резкой боли: