Игра в цивилизацию - Егор Станиславович Холмогоров

Использовав наработанный уже к тому моменту инструментарий теории цивилизаций, Хантингтон создал простую и удобопонятную политологическую модель. Цивилизация является наивысшей культурной целостностью, это самый общий уровень реальной культурной самоидентификации людей. Цивилизации — самые большие «мы», внутри которых каждый чувствует себя в культурном плане как дома и отличает себя от всех остальных. Главным элементом цивилизации, вокруг которой выстраивается ее идентичность, является религия.

В современном мире существуют и действуют девять цивилизаций: западная, православная, мусульманская, синская (то есть китайская), японская, индусская, африканская, латиноамериканская, буддистская. Некоторые из них имеют свои стержневые государства: западная — США, православная — Россию, индусская — Индию, некоторые единого стержня не имеют — исламская, латиноамериканская, африканская.

Американский политолог полагал, что дальнейшие события в мире будут развиваться в логике все большей концентрации цивилизаций и отстраивания конфликта The West and the Rest, то есть Запад против всех остальных. Время всемирного могущества Запада в прошлом — все большую силу набирает Китай, но и другие центры усиливаются. Западу он рекомендовал уважать чужие цивилизационные границы и крепить собственную христиански-либе-ральную идентичность. В частности, он считал необходимым уважать гегемонию России в православном мире и сбросить из НАТО «балласт» в виде православной Греции и мусульманской Турции.

Любой случающийся в мире межплеменной конфликт, по Хантингтону, имеет тенденцию превратиться в конфликт на цивилизационном разломе, когда каждая сторона подтягивает сородичей по своей цивилизации. Классическим примером такого конфликта был распад бывшей Югославии, где католическая Европа поддерживала католиков хорватов, Россия — православных братьев сербов, а мусульманские страны накачивали оружием и деньгами боснийских мусульман. Правда, парадоксально повели себя США — они стали поддерживать мусульман, вопреки всякой цивилизационной логике, до конца этого феномена Хантингтон не смог объяснить.

Собственно, на православной цивилизации схема дала главный сбой — все 1990-е США с ожесточением топтали именно православную цивилизацию и поддерживали в противоположность ей кого угодно, включая варваров-террористов косовских албанцев. И по сей день длится совершенно абсурдное вторжение американцев в зону преобладания православной цивилизации — на Украину, которую Хантингтон считал нужным оставить России или разделить. Однако, если американская имперская политика шла «не по Хантингтону», то в целом тенденция внутренней концентрации цивилизаций и усиления незападных центров — продолжилась.

Новой тенденцией, которую Хантингтон уже не застал, оказался распад самого Запада, вместо единой либерально-христианской парадигмы там начали бороться левый либерализм, почти марксистского образца, направленный на яростное отрицание первоначальных западных ценностей и на насаждение культа толерантности, и цивилизационно фундаменталистский подход, со все более яростным отрицанием толерантности и либерализма и обращением к изначальной западной идентичности. Таким образом, Запад, как цивилизация в лице других хантингтоновских цивилизаций, и Запад, как глобалистский режим интернациональных «новых кочевников», начали отслаиваться друг от друга.

Чем дальше, тем больше мы наблюдаем не столько предсказывавшийся Хантингтоном конфликт цивилизаций или альянс всех против Запада, сколько альянс всех традиционных цивилизаций, включая Запад, против глобалистской кочевой, на новый лад, империи, которая, однако, очень сильна, так как контролирует значительную часть правительств внутри цивилизаций. Чем этот парадоксальный конфликт закончится — пока предсказать трудно.

У нас очень близкие к хантингтоновским мысли высказал Вадим Цымбурский (1957–2009) — автор концепции русского цивилизационного изоляционизма — «Остров Россия». Данное им определение цивилизации представляется мне одним из лучших:

«Я понимаю под цивилизацией — высокой культурой такое геокультурное сообщество, которое в силу своего исторического, в том числе религиозно-идеологического, опыта обнаруживает готовность видеть в самом себе Основное Человечество и пытается поддержать это видение адекватным ему геополитическим строительством» [Цымбурский 2007].

Цивилизационный подход в истории, культурологии, геополитике — это живой и результативный взгляд, который дает свои плоды. Это обширная и развивающаяся интеллектуальная традиция, в которой можно выделить три основных направления.

Энвайроментализм, в котором феномен цивилизации рассматривается, прежде всего, как реакция на внешнюю географическую среду. Одним из родоначальников этого подхода стал еще в XIX веке русский социолог Лев Мечников (1838–1888), автор книги «Цивилизация и исторические реки» (Мечников 2013). Подход тесно связан с учением Тойнби о вызове и ответе. Его классиком, конечно, был Фернан Бродель. А из современных авторов большой вклад внесли Фелипе Фернандес-Арместо (Фернандес-Арместо 2009) и Джаред Даймонд, предложивший теорию влияния на судьбу цивилизаций географически доступного фонда поддающихся одомашниванию животных и растений (Даймонд 2009).

Культур-символизм. Это подход, где главное внимание уделяется культурной матрице, создающей цивилизацию. Подход ведет начало от Данилевского и Леонтьева, его яркими представителями были Шпенглер и Сорокин.

Довольно важную роль в рамках этого подхода играют построения очень сложного по изложению, но очень важного автора, Шмуэля Эйзенштадта (1923–2010), превратившего в научную теорию интуицию немецкого философа Карла Ясперса об «Осевом времени» — эпохе, когда в разных цивилизациях синхронно возникли новые культурные явления — греческие философы, библейские пророки, учителя буддизма и упанишад, китайские наставники и т. д. Эйзенштадт предположил (Эйзенштадт 1999), что это связано с осознанием обществами существования напряжения между мирским и трансцендентальным, или, если угодно, небесным порядком — именно культурно-символические формулы для выражения этого напряжения и породили различные цивилизации, большинство из которых сформировали империи, где в центре всегда находится религия.

Из современных авторов, для которых важен именно культурно-символический аспект цивилизаций, особенно заметны имена Сэмуэля Хантингтона, Вадима Цымбурского, Александра Дугина с его грандиозным трудом «Ноомахия» и Александра Панарина (1940–2003), сыгравшего крупную роль в утверждении концепции русской православной цивилизации в образовательных и научных кругах (Панарин 2014).

Бихевиоризм. Наконец, третье направление в цивилизационной теории можно связать с изучением особенностей взаимодействия между цивилизацией и человеческими аффектами. Исходно цивилизация — это именно преодоление человеком своей аффективной природы.

Самое громкое имя здесь, пожалуй, Норберт Элиас (1897–1990) — он исследовал особенности «процесса цивилизации», то есть постепенной выработки форм этикета и самоконтроля, причем не только личного, но и социального, связанного, в частности, с тем, что усиливающееся государство заставляло людей быть более цивилизованными в демонстрации агрессии и не допускало неподчинения. Особое внимание в процессе цивилизации Элиас уделял такому феномену, как «Придворное общество», которому посвятил специальное исследование. Эмиграция из нацистской Германии в Англию привела к тому, что фактически труд Элиаса «О процессе цивилизации», опубликованный «не в том месте и не в то время», — в Швейцарии на немецком языке в 1939 году, начал входить в научный оборот только в 1970-е, хотя сразу же приобрел множество адептов, особенно среди тех, кому не нравилась теория локальных цивилизаций (Элиас 2001).

Но есть и другие авторы, которые, напротив, уделяли внимание не рациональному самоконтролю, а аффективной стороне человеческого поведения и ее влиянию на цивилизацию.