Непокорённые - Валерий Николаевич Ковалев

и заставить воевать на стороне талибов. Но в один из вечеров, когда охрана лагеря на плацу, совершая намаз, молилась Аллаху, они бесшумно сняли часовых, освободили аскеров[33] и, захватив склад с оружием, а к нему артиллерийскую установку, попытались прорваться в горы. На место прибыл нынешний президент, тогда он был одним из командующих у моджахедов, и восставшим предложили сдаться. В ответ те потребовали связи с советским посольством, а когда получили отказ, продолжили бой. Он шел двое суток, пока не применили тяжелую артиллерию. Пленных не было.

— Коммунистические фанатики, — выслушав рассказ, перетасовал карты Пирсон.

— У нас таких сволочей полно на Кубе, — протянул к нему руку Родригес.

— Да, интересно было бы с ними повоевать, — заявил Блад, включая пультом телевизор.

На следующий день вся четверка выехала в одну из афганских воинских частей, располагавшуюся в пригороде Кабула.

* * *

Ко времени описываемых событий падение режима Наджибуллы[34] и новый виток гражданской войны привели к развалу афганской регулярной армии. Оставшиеся от неё вооружение и техника были разделены между противоборствующими сторонами — Северным альянсом Масуда и Дустума с одной, а также отрядами талибов и Исламской партии Афганистана с другой стороны. Именно в это время Раббани сотоварищи, начал формировать национальную армию.

И в этом немалая роль отводилась военным из Пентагона. А поскольку таковых не всегда хватало («дядя Сэм»[35] активно внедрял «демократию» в ряде других стран), к делу привлекались специалисты частных военных компаний, в том числе и парни из «Triple Canopy», за дополнительную плату. Не ограничиваясь охраной Раббани и своих дипломатов, они активно готовили из моджахедов новых солдат.

И вот теперь в полной военной экипировке, словно пришельцы из другого мира, наемники рулили по кабульским улицам на бронированном «хаммере» лихо и целеустремленно, как следует героям. Миновав центральную часть города в разноголосом шуме базаров улиц и криков ослов с верблюдами, они выехали на окраину, миновав американский блокпост, и запрыгали по рытвинам проложенной ещё советскими спецами дороге. По обеим её сторонам тянулся безрадостный пейзаж, состоявший из такыров, песка и сухого саксаула, у горизонта синели хребты Гиндукуша.

Километров через пять автомобиль въехал в ворота воинской части, у которых бдили службу местные аскеры, и оказался на её территории. Она была обширной — с плацем, на котором маршировала рота солдат, стоящим в центре штабом, увенчанным трехцветным флагом, десятком сборных казарм и парком бронетехники.

Затормозив «хаммер» у штабной стоянки, где находились ещё несколько автомобилей, инструкторы вышли из него, поднялись по ступеням к двери (часовые у неё взяли на караул) и исчезли внутри.

Получив в штабе от военного советника майора Хершбоу план проведения очередных занятий, а заодно угостившись шотландским виски, они откозыряли хозяину и отправились в казармы. Бладу предстояло занятие со взводом аскеров по огневой подготовке.

Десять минут спустя военный грузовик с тентом доставил всех на стрельбище неподалеку от части, вышедший из кабины Джек через переводчика скомандовал: «Всем вниз!» — и солдаты выстроились у машины. Неспешно пройдя вдоль строя, лейтенант критически оглядел их, харкнул на горячий песок и прорычал:

— Первое отделение — на линию огня!

Далее последовал перевод, и отделение задробило каблуками.

После того как все девять, заклацав затворами винтовок, изготовились к стрельбе лежа, была отдана команда «Огонь!», и М-16 застучали короткими очередями. Затем последовал осмотр мишеней (Блад удовлетворенно хмыкнул), место первого отделения заняло второе. Когда первая часть занятий была закончена, Блад провел со взводом краткий разбор и перешел ко второй. Стрельбе из гранатомета.

Теорию его подопечные уже знали, перешли к практике. Для начала первый лейтенант извлек из притащенного солдатами из кузова ящика одноразовый М-72[36], вышел вперед и, приведя тот в боевое положение, грохнул с колена по сожженному советскому бэтээру, стоявшему чуть в стороне от других мишеней. Пульсирующий сгусток огня ударил точно в борт, что вызвало оживление аскеров.

— Теперь ты, — отбросив в сторону трубу, кивнул Джек афганскому лейтенанту.

— Хоп мали![37] — приложил руку к груди офицер, наклоняясь к ящику.

Этот выстрел тоже оказался удачным, после чего Блад приказал проводить занятия афганцу, а сам уселся в тень и предался мечтам о скором отпуске.

Из них Джека вывел очередной в числе других выстрел, сопроводившийся диким криком. На позиции в конвульсиях бился аскер, заливая песок кровью.

— Фак ю! — выругался Блад, после чего встал и направился к месту происшествия.

Голова солдата представляла сплошной бифштекс — её поджарило реактивной струей.

— Я же учил вас безопасности при стрельбе! — заорал инструктор на лейтенанта. Тот только бессмысленно пучил глаза да что-то бормотал посеревшими губами.

— Убрать! — рявкнул переводчику Джек. — Тренировка закончена!

Когда взвод ехал назад, американец был зол и мрачен. Пуштуна ему было не жаль. А вот доллары, которые непременно вычтут из зарплаты, — очень.

Когда белесый шар солнца завершал свой дневной путь, а с гор на пустыню повеяло прохладой, освежившиеся в душе и отужинавшие в части наемники возвращались в Кабул с чувством выполненного долга.

Глава 4. На осколках империи

— Давай! — махнул рукой из-за каштана на другой стороне улицы старший группы.

Сашка, прижимаясь к стене дома, чиркнул запалом по коробке, метнул в брызнувшее стеклом окно второго этажа дымовую шашку и затаился. На третьей секунде изнутри повалил густой дым, оттуда хлопнули два выстрела, а потом, кашляя и чихая, вниз спрыгнул бритоголовый амбал, тут же получивший удар прикладом автомата по затылку.

— Сдаемся! — заорал из окна второй, выкинув на тротуар обрез, и группа захвата вломилась в квартиру.

Чуть позже троих скованных наручниками братков на глазах собравшихся у дома зевак погрузили в микроавтобус, и тот покатил в областное УВД, к ждавшим там начальнику ОБОП[38] с прокурором.

— Молодец, лейтенант, — дружески толкнул Шубина в плечо сидевший рядом на переднем сиденье, руководивший операцией майор. — Качественно работаешь.

— Все как учили, — пробубнил Сашка сквозь балаклаву, поправляя на голове шлем с пластиковым забралом.

* * *

После его возвращения в родной Стаханов в родительском доме, как водится, собралась близкая родня — поглядеть на бравого морпеха и поднять за него чарку. Затем Сашка покуролесил с друзьями детства, вернувшимися из армии чуть раньше, а через неделю вернулся на шахту «Ильича», старейшую в Донбассе, откуда призывался на службу. До нее, после окончания техникума, он работал здесь горным мастером, теперь продолжил в том же качестве.

Была у парня и зазноба по имени Оксана, к которой он питал чувства ещё до службы. Оксана училась в мединституте