Семья после ПТСР. Как стать родителем своей мечты - Робин Кословиц

занятий были из разных социально-экономических групп, и это не был тот типаж родителей, которые жестоко обращались со своими детьми. Поэтому я была удивлена, когда в середине первого урока одна женщина подняла руку и спросила:

– Откуда мне знать, что такое нормальное воспитание? Я знаю, что у меня не было нормального детства, которое показывают по телевизору. Как я могу дать своим детям стабильное детство, когда в моей жизни сплошной хаос?

В тот момент я захотела отказаться от участия в этой программе. Я спросила у собравшихся:

– Сколько человек в этом зале чувствуют то же самое? Потому что мне это тоже знакомо.

Я огляделась: подняли руки все. И тогда мы начали делиться своими историями: травля, социальная изоляция, жестокое обращение, родители, отбывавшие наказание в местах заключения, токсичная обстановка дома. Никто из родителей не понимал, что за многими проблемами в воспитании кроются их личные душевные травмы. На самом деле, несмотря на то, что у каждого был свой травмирующий опыт, родительство приводило к похожему ощущению растерянности, незащищенности и безнадежности.

Я полностью понимала это состояние. Воспитание детей было для меня очередным пунктом в списке дел. Я была мастером своего дела, хорошо рассказываю сказки, умею играть с детьми, но играя со своими детьми, я не чувствовала той глубокой связи, которой мне бы хотелось – больше казалось, что я играю со своим пациентом в клинике. Я организованно готовилась к ужину, приему ванны и отходу ко сну, но я не была настоящим родителем. Я выглядела спокойной, но не поддерживала связь. Сейчас я вижу себя в те годы как утку на поверхности воды, внешне выглядящую спокойной, но вместе с тем скрывающую хаос.

Вскоре после того занятия я приняла решение, что буду специализироваться на терапии, основанной на информированности о психологических травмах, чтобы сосредоточиться на консультировании как родителей, так и детей. Я осознала, что навыки совладания, которые я использовала, чтобы справиться со своей собственной травмой, мешали моему родительству: для этого я проделала работу по принятию и переосмыслению травмировавших меня событий.

Последнее предложение может показаться ерундой, но на полное восстановление у меня ушло более десяти лет интенсивной терапии, саморефлексии и ведения дневника. Это было похоже на тренировку в фильмах про Рокки – где он превращался из неудачника, объекта травли, потерявшего форму человека в победителя, чемпиона и героя. Проходить эти изменения сравнимо с настоящей пыткой, и в процессе вы не знаете, какой будет отдача, и будет ли она вообще. вы просто знаете, что это путь, который должны пройти.

Я часто говорю своим клиентам, что воспитание детей – это зеркало, карта и мотиватор, которые справиться с травмой. То, как я общалась со своими детьми, было похоже на зеркало, которое позволяло мне увидеть, как травма повлияла на меня. Изучение того, как стать лучшим родителем, стало для меня и моих детей картой, указывающей путь к здоровым отношениям. А непосредственно воспитание детей стало для меня мотивацией преодолеть дискомфорт, связанный с травмой, и освоить новые навыки и привычки ради моих детей.

Я поняла, что мне нужно преодолеть свое «выпадание из реальности», чтобы больше помогать своей семье. Теперь я могу быть включенной в момент, когда мои дети начинают капризничать или мой стресс начинает усиливаться. Я разобралась с инструментами преодоления стресса, которые помогают лично мне, и поняла, что если уменьшу свой уровень стресса до того, как мои дети вернутся домой из школы, то он никогда не достигнет критической точки. Я научилась определять скрытые мотивы своего поведения и способы того, как именно собираюсь взаимодействовать с каждым из своих детей по отдельности, чтобы все могли ощущать надежную привязанность. Я научилась качественному общению со своими детьми. И самое главное, я научилась избавляться от стыда и вины за все подряд и не воспитываю своих детей так, как воспитывали меня.

Несмотря на то, что у меня все еще бывают флэшбеки, я знаю свои триггеры, могу распознать их появление и убедиться, что они не влияют на мою коммуникацию с детьми. Больше всего я горжусь тем, что теперь могу быть родителем в соответствии со своими ценностями; у меня глубокие, значимые отношения со всеми своими детьми, и я смогла помочь тысячам родителей достигнуть того же.

Добро пожаловать в Сообщество травмированных родителей

Если вас заинтересовала моя история или когда-либо у вас возникала мысль, что вы сломлены, ущербны или просто не «нормальны», значит, вы нормальны в нашем Сообществе. У всех его членов тоже были такие мысли.

Дело в том, что буква «Р» в «ПТСР» означает расстройство; любое расстройство подразумевает некую дисфункцию. Я осознаю, что ПТСР – это часть меня, и это то, как функционирует мой мозг, а не то, как нарушается его функционирование. Я живу с этим достаточно давно и просто привыкла к своему способу взаимодействия с миром. Ровно точно так же я знаю, что у меня очень чуткий сон: я ничего не могу с этим поделать. Тем самым, моя «дисфункция» на самом деле является моей суперсилой: ведь теперь, вместо того, чтобы избегать особенностей своего восприятия мира, я могу принять себя такой, какой являюсь на самом деле.

Я также осознала, что, к сожалению, не могу отключить свои триггеры навсегда или заставить их не срабатывать. Я могу их приручить, управлять ими, справляться с ними, но не могу удалить их хирургическим путем.

Наконец, я поняла, как важно заботиться о себе. Я нашла радость в движении и в выбросе адреналина, который сопровождают физические нагрузки. И я вижу, что мои дети действительно увидели во мне изменения. Осознав свою травму, я отстала от себя, а воспитание детей перестало быть работой и превратилось в построение крепких отношений. Также исчез и мой перфекционизм: у меня больше не было потребности каждый вечер ставить галочки в «правильном способе ведения дел». Более того, у меня больше не было сильной усталости, потому что теперь буквально все приносило мне удовольствие.

В этой книге мы вместе постараемся помочь вам прийти к подобному восприятию себя и окружающей вас обстановки. Я собираюсь подробно рассказать о том, что такое травма и как она влияет на наше глубинное представление о том, кто мы есть. Цель не состоит в том, чтобы заставить вас чувствовать себя хуже, а в том, чтобы определить отправную точку исцеления. Нет ничего страшного в том, что вы травмированы, потому что травма может быть преобразована в суперсилу, которая заключается в росте личности и мудрости.

Существует древнее японское искусство, которое называется кинцуги