Моя жизнь и мои путешествия. Том 2 - Ной Мышковский

Как-то им это непонятно. Если я из Америки, зачем мне паспорт российского консульства, зачем мне ехать в Харбин, когда мне лучше и удобнее поехать во Владивосток? Другой приходит с другими вопросами. Они у меня уже в печёнках. При этом они очень благородны, разговаривают с какой-то жёсткой улыбкой и в высшей степени соблюдают местный этикет. Одеты они, как все японцы, в белую соломенную шляпу и широкое кимоно. Носят носки, которые тоже шикарны. Четыре пальца в одной части носка, а пятый, большой, в отдельной части.

В домах они все полуодеты. Но когда им нужно выйти на улицу, они одевают кимоно, шляпу, берут зонтик, одевают обувь и тогда могут появиться на улице. Все они несут зонтик. Может светить солнце, может быть сухо, может быть холодно — они не расстаются с зонтиком. Когда вы выглядываете из отеля, вы ничего не увидите. Никаких людей, только зонтики и зонтики. Зонт — такая же важная часть японской одежды, как и кимоно.

Зашёл мой друг из Сан-Франциско Шварцман, с ещё одним студентом — японцем. Они пригласили меня пойти искупаться.

Я с удовольствием принял приглашение. Мы собираемся искупаться в токийских водах. Я подхожу к берегу и вижу необыкновенную картину. Весь пляж заполнен мужчинами, женщинами и детьми, и все они обнажены. Мне как-то неудобно раздеваться: я к этому не привык. Мои друзья уже в воде, а я остаюсь в одежде на песке. Выходят и хвалят воду: она чистая, ведь купаться весело. Японский студент пытается выяснить у меня, почему я не купаюсь. Я говорю ему, что мне неудобно раздеваться перед таким количеством мужчин и женщин. Он меня не понимает и объясняет: «Купание очень полезно для организма». На берегу моря, среди купальщиков, кружатся бедные разносчики. Они продают разную еду и напитки. Они стучат, звонят и кричат о своём товаре. Здесь продают саке — напиток из риса, который японцы пьют тёплым. Меня также интересуют продуктовые коробки. В одной коробке находится варёный рис, а во второй коробке, имеющей от двенадцати до шестнадцати отделений, находится кусок мяса, кусок рыбы, немного бобов, немного мармелада, какая-то странная морская рыба и ещё какая-то еда. И обе коробки стоят вместе десять сен[8] (пол американского никеля[9]). Ещё там продают горячий чай. Менее чем за два цента вы можете приобрести большой чайник и маленький чайничек. В первом — горячая кипячёная вода, во втором листья свежего зелёного чая. Я завариваю чай сам, наливаю в чашку. Сахара не дают. Я пью. Это неплохо, хоть вода и горьковатая на вкус.

Одни люди приходят, другие уходят. Купальщики показывают в воде различные трюки. Повсюду жизнь, игривость, смех. Одно удовольствие смотреть, как купаются японцы — прямо как рыба в воде. Сразу можно заметить, что море — их окружающая среда, их любимое место, а купание — их лучшее удовольствие.

Интересно, что женщины не опускают головы. Они не хотят, чтобы их волосы намокли. Пустячок — им приходится работать целый день, чтобы их причёска выглядела как настоящая корона, а тут — одно движение и вся работа насмарку… Они также заботятся о своей причёске, когда отдыхают на пляже. Когда женщина ложится, она ставит под верхнюю часть шеи что-то вроде деревянного табурета с мягким изогнутым сиденьем, а голова остаётся в воздухе. Я понятия не имею, как их шеи не начинают ломаться. Позже в японских поездах я увидел, как женщины спали также на скамейках, всё время держа голову высоко поднятой, и удивился ещё больше. Очевидно, привычка — это вторая натура…

Случайно встречаю группу русских. Они живут в однокомнатной квартире. Дом типично японский. Вы не открываете дверь, а когда вам нужно войти, вы сдвигаете ширму в сторону, а когда входите, передвигаете её на своё обычное место. Дом пуст. На полу широкий ковёр. Здесь стол, пара стульев и шкаф с книгами. Люди сидят на ковре. Нам подают японский чай со сладкими рисовыми лепёшками и рассказывают истории о жизни в Японии. Один рассказывает о своём домовладельце в Кобе[10]. Он прожил у него несколько месяцев и сам убирал комнату, готовил себе еду, чинил свою одежду. А однажды заходит хозяин, который в молодые годы был матросом, здоровается с ним и предлагает ему купить его юную дочь.

— Зачем мне её покупать? — спрашивает он его.

— Как зачем? — говорит хозяин, — Вы — молодой человек, Вам всё обходится дорого, с ней Вам всё обойдётся дешевле. Она будет заботиться о Вас, готовить, стирать, обслуживать, обеспечивать Вас, а также будет Вашей женой.

Хозяин заметил, что жилец смотрит на него с удивлением, поэтому пояснил.

— Купить можно даже на короткий срок — на три месяца, на полгода. Цена также будет для Вас невысокой — всего восемь иен[11] в месяц. А вернуть её стоит только десять сен.

Другой человек, который прожил в Нагасаки долгое время, рассказал нам: ему надоело ходить в своём европейском костюме и привлекать к себе всеобщее внимание. Он купил кимоно и вышел в нём на улицу. Он заметил, что все смотрят на него внимательно и многие улыбаются. Он понимает, что что-то не так, но не знает, что. Он продолжает делать вид, что ничего не замечает. Но взгляды прохожих пронзают его насквозь, он чувствует себя комиком, над которым все смеются. И вот к нему подходит молодая женщина, кланяясь ему по всем правилам японского этикета. Она что-то говорит, но он не понимает, что она имеет в виду. Видя и без него, что он не понимает японского языка, она сняла его пояс и поменяла полы кимоно. Оно было запахнуто с правой стороны на левую. Она предложила наоборот. Закончив работу, она ещё три раза поклонилась ему и ушла.

Третий рассказывает о «празднике вдов». Целый год вдовы оплакивают умерших мужей, ведут себя как монахини в монастыре. Всего один вечер они могут побаловать себя всеми свободами японских девушек. Праздник устроен великолепно — с музыкой, хорошей едой и напитками. На этот фестиваль приходят все вдовы и многие мужчины. Каждая вдова выбирает кавалера, с которым она отмечает праздник, и после церемонии вдовы вместе со своими рыцарями покидают это место и вместе куда-то отправляются.

Япония — это другой мир. Они всё делают не так. Они даже дома строят наоборот. Не снизу вверх, а сверху вниз. Перед входом в дом, они сначала снимают обувь. Когда они приходят к друзьям, родственникам и знакомым, они должны сидеть слева