Развод. Спасибо, что изменил - Чарли Ви

— Ого! — присвистнул Даня, скидывая мокрые кроссовки. — Ничего себе. Я такие только в кино видел! А у вас тут приставка есть?

— Раздевайтесь. Оба, — скомандовал я, проигнорировав вопрос. Стянул через голову свою футболку, которая тоже местами промокла, пока я грузил чемодан, и бросил её на пуф. Оставшись по пояс голым, повернулся к ним.

Вера тут же отвела взгляд. Судорожно сглотнула, уставившись в стену. Её озябшие пальцы безуспешно пытались расстегнуть пуговицы на мокром плаще. Пальцы не слушались. Она дёргала ткань, злясь на саму себя.

Я шагнул к ней.

Она замерла, задержав дыхание, будто боялась дышать со мной одним воздухом.

— Убери руки, — тихо сказал я.

Я не стал дожидаться, пока она начнёт спорить. Просто отвёл её ледяные, трясущиеся ладони в стороны. Спокойно расстегнул неподатливые пуговицы, стараясь не касаться кожи, стянул с её плеч плащ и повесил его на крючок в открытом шкафу.

Под плащом оказалась тонкая блузка, которая сейчас прилипла к телу, сквозь которую просвечивало бельё. Вера тут же обхватила себя руками, съёжившись под моим взглядом.

— Даня, — я обернулся к пацану, который уже стянул куртку. — Прямо по коридору и направо — ванная. Марш мыть руки. Живо.

— Понял! — пацан послушно умчался вглубь квартиры.

Мы остались одни в прихожей.

— В душ, — приказал я Вере, возвращая всё своё внимание ей. — Срочно. Иначе завтра сляжешь с температурой.

Она покачала головой, отступая на полшага.

— Я... у меня нет сухого. Чемодан. Вещи промокли насквозь, когда молния... когда она разошлась на улице. Я останусь так, высохнет...

— Ты издеваешься? — я шагнул на неё, нависнув сверху. — Ты синяя вся. Стучишь зубами так, что у соседей слышно. Какой, к чёрту, высохнет?

Она упрямо поджала губы, не глядя на меня. Гордость. Ебучая, никому не нужная сейчас гордость. Ей физически тошно принимать от меня помощь.

Я развернулся, молча прошёл в свою спальню, выдвинул ящик комода. Достал чистую серую футболку и чистые спортивные штаны на завязках. Вернулся в прихожую и всучил эти вещи ей прямо в руки.

— Наденешь это. Твоё шмотьё закину в стиралку с сушкой, к утру будет как новое, — отрезал я, не оставляя ей пространства для манёвра. — Ванная вторая дверь по коридору налево. Там чистые полотенца.

Она прижала мою футболку к груди, как щит. Подняла на меня глаза.

— Зачем ты это делаешь, Тимур? — прошептала она едва слышно. — Тебе же... тебе должно быть всё равно.

— Иди в душ, Вера, — глухо процедил я, глядя ей прямо в глаза. — Пока я сам тебя туда не отнёс.

Она дёрнулась от моего тона, крепче перехватила вещи и осторожно пошла по коридору. Щёлкнул замок ванной. Зашумела вода.

Я остался стоять в прихожей. Провёл ладонью по лицу, чувствуя, как пульсирует кровь в висках.

В моей квартире, на моей территории сейчас была женщина, которую я ненавидел и хотел забыть последние десять лет. И пацан, который почему-то вызывал у меня странное, щемящее чувство ответственности.

«Зачем ты это делаешь, Тимур?» – в голове снова прозвучали слова Веры.

Ответа у меня не было. Я сам не знал зачем. Просто чувствовал, что так правильно.

Глава 6.

Глава 6.

Из ванной доносился ровный шум воды. Я выдохнул сквозь стиснутые зубы, прогоняя из головы ненужные мысли, и наклонился к чемодану. Надо было разобрать его, пока вещи окончательно не стухли.

Дёрнул разошедшуюся молнию. Распахнул крышку.

Взгляд автоматически просканировал содержимое, и челюсти снова сжались до скрежета.

Внутри был хаос. Никаких аккуратных стопок. Вещи были просто скомканы и впихнуты силой. Пара футболок, штаны, какие-то кофты Веры. Всё влажное. Ни косметички, ни запасной обуви, ни даже банальной зубной щётки.

Так собираются, когда бегут.

– Тимур Русланович? – раздалось за спиной.

Я прикрыл крышку чемодана и обернулся. Даня стоял в коридоре. Тёмные, влажные волосы торчали в разные стороны, рукава кофты закатаны.

– Полотенце нашёл? – спокойно спросил я выпрямляясь.

– Да, там синее висело.

– На кухню дуй.

Я закинул влажное шмотьё в стиралку, которая стояла кухне, вымыл руки и пошёл следом. Даня уже забрался на высокий барный стул у острова и осматривался. Я достал из холодильника нарезку, сыр, хлеб. Включил чайник.

– Бутерброды будешь?

– Буду, – серьёзно кивнул он. – Я после тренировки всегда есть хочу.

Я быстро соорудил несколько горячих бутербродов в тостере и поставил тарелку перед пацаном. Налил ему чая. Даня вцепился в еду по-мужски основательно. Я прислонился бедром к столешнице напротив, скрестил руки на груди и просто смотрел на него.

– Чего стряслось-то у вас? – спросил я ровно, без нажима. – Куда на ночь глядя сорвались с чемоданом?

Даня проглотил кусок, пожал плечами и философски выдал:

– Да поцапались, наверное, опять. Они с папой в последнее время постоянно ругаются.

Я чуть прищурился.

– И часто он буянит? Из-за чего ругаются-то?

– Да из-за всего, – Даня вздохнул, болтая ногами. – Папа кричит, что мама неблагодарная. Что мы живём в его доме, на его деньги, и она должна спасибо говорить, а не спорить. А сегодня я вообще ничего не понял. Меня водитель на тренировку привёз, всё нормально было. А потом вот мама пришла мокрая, с чемоданом. Сказала, что мы едем в гостиницу. Типа спонтанные каникулы.

– Спонтанные каникулы, – глухо повторил я, чувствуя, как внутри начинает нарастать злость. – И часто у вас такие спонтанные каникулы?

– Нет. Первый раз. Мама же у меня терпеливая, ругаться не любит, – Даня потянулся за вторым бутербродом.

Пальцы сами собой впились в предплечья. Я смотрел на тёмную макушку пацана, а в голове сходились все детали пазла.

Спонтанные каникулы. Мокрая насквозь Вера с чемоданом, пришедшая пешком в шторм забирать сына.

Не выдержала? Ушла? Или этот ублюдок её муж сам вышвырнул её за дверь, пока пацан был на тренировке.

Знаю я таких уёбков. Сделают всё, чтобы женщина сама обратно приползла.

Челюсти сжались до тупой боли в суставах. Кровь тяжело ударила в виски. Если бы её Игорь сейчас стоял передо мной, я бы не стал с ним разговаривать. Я бы просто сломал его пополам за то, что он