Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской - Елизавета Владимировна Соболянская

в шаль, она кое-как вернулась на Фонтанку, и обратный путь показался ей вдвое длиннее прежнего. Уже подходя к дому, в котором снимала комнату, девушка вспомнила, что не зашла поесть! Что же делать? К счастью, Шурочка подсказала — на первом этаже соседнего дома есть вполне чистая чайная. Туда часто заходят господа офицеры. Не самое приличное место для барышни, но зайти, взять пару пирогов и унести к себе в комнату — можно.

Так Александра и сделала.

Чайная поразила ее своим простецким видом. Это была какая-то нора, полная испарений не слишком свежих тел, чайников, кастрюль и пирогов. Зато тут было тепло! И шумно! И страшно!

За стойкой стоял мелкий, какой-то плюгавенький мужичок в серой рубашке. Александра подошла к нему едва дыша и прошептала:

— Доброго дня! Два пирога постных! — и положила на прилавок пятачок и еще копейку — на улице кашники стоили три копейки за пару, но там свежесть была сомнительная, а тут… Получив сверток из пары здоровенных пирогов, девушка быстро выскользнула из сизого тумана и, прижимая обед и ужин к груди, бросилась к своему дому.

Возле него стояла удивительной красоты карета.

Черно-лаковая, блестящая, украшенная росписью из голеньких амурчиков, роз и лент. Боязливо обогнув карету, Александра скользнула в парадное, надеясь не встретиться с обитателями второго этажа. Кто знает, кто там живет и чем ему может помешать нищая учительница? Увы, буквально на первой ступени ее догнал голос дворника:

— Да вот же барышня Пешкова идет!

Очень нехотя Александра обернулась и… увидела ту самую даму, которую уже встретила в Казанском соборе! Теперь рядом с ней стоял только один офицер, а молодой девушки и ее гувернантки не наблюдалось.

— Добрый день! — тело Шурочки само выполнило безупречный реверанс. — Прошу прощения, не имею чести вас знать!

— Рада познакомиться, мадемуазель Пешкова, — любезным тоном сказала дама. — Мишель, представьте нас, только коротко!

Офицер шагнул вперед и тихо, почти интимно сказал:

— Герцогиня Ольденбургская, Терезия Борисовна, позвольте представить вам девицу Пешкову, Александру Николаевну!

Шурочка где-то внутри упала в обморок, успев прошептать: “Принцесса!”. Пришлось Александре брать ситуацию в свои руки:

— Рада быть представленной вам, ваша светлость!

— Теперь, когда формальности закончены… Где мы можем поговорить?

Саша смущенно посмотрела на сверток с пирогами. Предлагать столь знатной даме подняться на высокий питерский этаж? Неприлично! Но и стоять тут, у дверей, не вариант. Что делать?

Ситуацию спас дворник:

— Ваша светлость, — поклонился он, цепляя рукавом пол, — тут гостиная есть для проживающих. Если угодно!

Терезия Ольденбургская чуть приподняла подбородок, и офицер тотчас заглянул в небольшую боковую арку, осмотрел, одобрительно кивнул, и дамы прошли туда под его внимательным взглядом.

Александра осмотрела комнату взглядом человека двадцать первого века и осталась недовольна. Темно, пыльно, какая-то темная мебель сомнительной свежести, и даже окна задернуты тяжелыми шторами. Однако дворник внес лампу, разгоняя мрак, и с поклоном удалился.

— Не буду вас смущать и долго задерживать, — сказала герцогиня, пристально рассматривая Александру. Девушка усиленно старалась не думать о забрызганным подоле, грязных ботинках и огромных пирогах. — Я приехала к вам, потому что не дождалась ответа на письмо. Впрочем, возможно, оно еще не успело дойти до вас, дворцовые службы медлительны... С этого года я являюсь попечительницей благотворительной школы для благородных девиц. Набирать планируем сирот… с магическим даром.

Александра чуть встрепенулась, а вот Шурочка бурно возмутилась: сироты с даром — это, скорее всего, дочери офицеров или… бастарды!

Саша шикнула на “второе я” и молча кивнула, продолжая слушать. Она не стала заверять герцогиню в том, что это прекрасное и богоугодное дело — эта дама и сама все это знает. А вот пропустить хоть одно значимое слово будет обидно.

Кажется, такое поведение понравилось принцессе, потому что она слегка улыбнулась, кивнула и продолжила:

— Мне нужна благородная дама, обладающая манерами и знаниями, обладающая магией, умеющая обучать детей… Не спрашивая, какого они рода.

Шурочка внутри сдавленно пискнула, а вот Александра осталась к намеку равнодушна.

— Ваша светлость, могу я узнать подробности? Условия службы, программа обучения, желаемый результат и размер жалованья? Понимаю, звучит грубо, но… я сейчас нахожусь в крайне стесненных обстоятельствах, благотворительная работа меня не устроит.

— Вас не беспокоит то, что придется обучать детей разночинцев? — полюбопытствовала герцогиня.

— У них три руки, две головы или хроническая умственная отсталость? Если нет, меня это не беспокоит! — решительно заявила Александра, понимая, что ей в руки падает Шанс! Если у нее получится хоть недолго поработать преподавателем в школе герцогини, одной строчки в резюме хватит, чтобы провинциальные школы отрывали ее с руками! Она ведь помнила, что эта школа просуществовала до тысяча девятьсот девятнадцатого года, а в двадцать первом веке на базе этой школы существовала очень престижная гимназия. Тут, конечно, другой мир, но…

— Что ж, пожалуй, мне нравится ваш подход, мадемуазель, — ободряюще улыбнулась Терезия Борисовна. — Не буду утомлять вас долгими разговорами, вижу, вы устали. Жду вас завтра около четырех часов на чай в моем доме на Дворцовой. Захватите свой диплом и рекомендации. Будут дамы из благотворительного комитета, им будет интересно узнать о вас больше.

Тело Шурочки вновь выполнило безупречный реверанс, и герцогиня с офицером ушли, оставив Александру с ее пирогами. Шурочка внутри хотела было запаниковать, но Александра на нее цыкнула — устала, замерзла и ужасно хотела есть, а еще предстояло взобраться на четвертый этаж и все хорошенько обдумать.

Глава 4

Пироги, пусть и остыли, на вкус оказались восхитительными. Один с капустой и снетком, второй с кашей и жареным луком. Александра удивилась было рыбе, но Шурочка подсказала — четверг, день нестрогий, рыба дозволяется.

Съев примерно по трети каждого пирога, Александра Николаевна хозяйственно прибрала остаток на подоконник — там прохладнее, допила свой копорский чай и принялась готовиться к завтрашней встрече.

Для начала набила промокшие ботиночки смятой газетой и поставила к теплой стене. Дом отапливался “чисто” — из котельной на первом этаже. Круглые печи “голландки”, любимые Петром I, тянулись через все этажи. Комната Шурочки стоила дороже, потому что у нее как раз располагалась “печная” стена, так что в помещении было тепло и сухо.

Мокрые чулки девушка постирала в тазу и повесила на нижнюю часть стула. На спинке стула раскинула промокший, заляпанный подол платья — когда вся грязь высохнет, ее можно будет счистить щеткой.

Теперь следовало выбрать платье