Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской - Елизавета Владимировна Соболянская

Дети имеют свойство вырастать и становиться… кем-то. А еще жениться, выходить замуж и рожать новых детей. Так что пару деревенек Волконская, Трубецкая и прочие дамы спасли как минимум.

А еще они открыли в Сибири школы, курсы повитух и фельдшеров, маленькие семейные предприятия по изготовлению различных необходимых в этих краях вещей. Так что теперь, спустя почти двадцать лет после того страшного дня на Сенатской площади, Сибирь стала вполне перспективным регионом, а не только бездонной бочкой для выкачивания ресурсов.

Даже эта школа, в которой сейчас служит Саша, абсолютно поменяла свое предназначение. Не простые сиротки из мещан тут учатся, а магически одаренные. И скорее всего — совсем не те, что учились в этой школе в мире Александры.

От этих мыслей Александру отвлекла примчавшаяся горничная:

— Накрыли стол, барыня, накрыли! — сообщила она.

Саша сдержанно кивнула и напомнила:

— Ступай вниз, после обеда пойду проверять, чего наработали!

Девица унеслась, а Саша неторопливо пошла в малую столовую.

Медведев ждал ее, стоя у окна.

— Господин прапорщик, — на правах хозяйки сказала Александра, — прошу к столу!

Он повернулся, пристально на нее посмотрел и отодвинул для девушки стул. Лакеев в школе не было — только горничные, так что Ефим Александрович поступил согласно этикету, но… Саша запретила себе видеть в этой вежливости нечто большее.

Они сели, и “мадемуазель директриса” разлила по тарелкам простую сытную похлебку, сдобренную копченым окороком. Судя по всему, слуги без присмотра позволили себе куда больше, чем им разрешалось при Авдотье Павловне, но в данный момент Саша была не в обиде — есть ей хотелось зверски!

Похлебка, хлеб, масло, сыр, свежая зелень на тарелочке — кажется, стол собирала горничная, понимающая в этом деле.

На второе подали крутую кашу с грибами и маслом. Съели и кашу. Потом принесли чай, правда, не дорогой покупной, а копорский с травами, но и Александре, и прапорщику было все равно — горячий чай, сладкий, крупитчатый липовый мед, баранки, сдобные сухари — то, что держали на столах воспитанниц, чтобы дети не голодали, директриса и преподаватель съели с аппетитом и наконец поставили чашки, когда наполнились не только желудки, но и резервы.

— Восхищен вашей силой, умениями и предусмотрительностью, Александра Николаевна, — сказал Медведев.

— Вы, должно быть, шутите, — покачала головой Саша. — С каких пор разбивание камней в щебень ударами сырой силы и дури превратилось в “умение”?

— Я за вами наблюдал, — не дал сбить себя с толку прапорщик, — вы били в слабые места камня. В трещины, в математически выверенные точки излома. Это талант.

— Женская слабость, — отмахнулась Александра, — и желание сделать противнику побольнее.

Прапорщик только усмехнулся:

— Пусть будет так, но я понимаю Александра Христофоровича. Вы действительно находка для этой школы!

— Боюсь, вы увлеклись комплиментами, поручик, — покачала головой Саша, — давайте обсудим, что мы будем говорить завтра. Если не предоставить болтунам и сплетникам стройной версии, они выдумают такое, что нам придется бежать из Петербурга!

Медведев согласно хмыкнул и ответил:

— Ничего придумывать не придется. Вы ездили на осмотр полигона для занятий ваших учениц, неудачно свернули к действующей площадке, поэтому пришлось заехать в школу переодеться. Заодно проконтролировать ремонт.

— Звучит стройно и правдоподобно, — согласилась Саша, — а почему уехала, никого не предупредив?

— Потому что “окно” на полигоне — редкость, — уверенно сказал прапорщик, — все офицеры-маги это прекрасно знают.

— Что ж, значит, будем придерживаться этой версии, — бледно улыбнулась Саша. — Спокойной ночи, господин Медведев, боюсь, день сегодня выдался очень утомительным, и компанию в гостиной я вам составить не смогу.

Прапорщик молча встал и щелкнул каблуками.

Александра ушла, а он все смотрел ей вслед. Какая женщина! Если бы он мог, он бы немедля сделал ей предложение! Но…

Эпилог

Утром Александра поехала “на дачу” в наемном экипаже.

Прапорщик ехал рядом на своем здоровенном коне. Рассмотрев эту зверюгу при дневном свете, девушка задумалась — в каком же она была состоянии, что без страха подошла к этому пугающему животному и позволила себя на него усадить?

На знакомой полянке их встретили дружным ревом восторга.

Воспитанницы, преподаватели, слуги — все ринулись к ним поприветствовать, обнять, обеспокоенно спросить о здоровье. Слухи о разнесенном в щебень участке полигона уже достигли всех. Саша даже удивляться не стала — громко повторила версию с необходимостью осмотра полигона и пообещала, что старшие девочки будут там заниматься. Годика через два.

Заодно Александра рассказала Авдотье Павловне, как идут дела в здании школы, спросила пансионерок, чем они занимались с утра, напомнила преподавателям о занятиях — в общем, быстро всех разогнала и после этого присела на скамью под навесом, чтобы перевести дух. И тут за спиной раздался вкрадчивый голосок:

— Мадемуазель Пешкова, как вы думаете, что сделает великая княгиня, если узнает, что ее любимая директриса в обнаженном виде обнималась с мужчиной?

Конец первой книги