Победитель на суше и на море Констанций Август - Андрей Валерьевич Банников

Анкире, в мае в Гиераполе (в Месопотамии), однако нам ничего не известно о проводившихся им военных операциях. Возможно, именно в этом году персидские войска захватили Сингару. Среди попавшей в их руки добычи оказалось большое количество метательных орудий, которые персы потом активно использовали при штурме других римских фортификаций[88]. Решив закрепиться на захваченной территории и использовать Сингару как плацдарм для дальнейшего наступления на римскую Месопотамию, Шапур оставил в крепости свой гарнизон[89].

Точно неизвестно, когда Сингара вновь оказалась в руках римлян. Определенно, что это произошло до того момента, когда Констанций ушел со всеми своими основными войсками на Балканский полуостров, чтобы вступить в борьбу за власть с Магненцием (350 г.). Это не могло произойти непосредственно в 350 г., поскольку Шапур начал в этот год новое крупномасштабное наступление на римскую Месопотамию и предпринял самую продолжительную и ожесточенную осаду Нисибиса. Поэтому можно допустить, что Констанций попытался отбить Сингару сразу же после того, как она попала в руки персов, и начал осаду, едва Шапур ушел со своей армией за Тигр[90]. С помощью большого тарана римлянам удалось разрушить одну из башен и, ворвавшись в образовавшийся пролом, овладеть крепостью[91]. В Сингаре был оставлен гарнизон, в состав которого входили два недавно сформированных отряда Превенторы и Супервенторы; в одном из этих подразделений служил протектор* Элиан.

В 348 г. персы вновь подошли к Сингаре и осадили ее. Тогда Элиан предложил сделать ночную вылазку. План Элиана сработал[92]: римляне перебили такое большое количество врагов, что Аммиан считает возможным сравнить эти потери с теми, которые армия Шапура понесла во время третьей осады Нисибиса[93]. Понесенная неудача заставила персов уйти от Сингары и прекратить кампанию. Официальная имперская пропаганда посчитала необходимым запечатлеть достигнутый успех. С этой целью с 348 по 358 г. выпускались монеты, на реверсе которых был изображен римский воин, поражающий копьем лежащего на земле персидского всадника, а также монеты с изображением императора, стоящего между двух персидских пленников[94].

Сведений о кампаниях 349 г. у нас нет, это не исключает того, что в тот год военные действия все-таки велись. В конце зимы 349/350 гг. Констанций находился в Эдессе, когда он получил известие о военном перевороте, произошедшим в Галлии, в результате которого был убит его брат Констант, а власть захватил Магненций. Спустя недолгое время пришло сообщение из Иллирика, где магистр пехоты Иллирика Ветранион был провозглашен императором в Сирмии (1 марта)[95].

Император принял необходимые для обороны Сирии меры. Снабдил города гарнизонами, метательными машинами и запасами продовольствия. Командование в войне с персами он поручил комиту Луциллиану[96]. Весной 350 г.[97] во главе своей армии Констанций двинулся в Европу, чтобы вступить в борьбу с узурпаторами.

Известие об уходе императора со всей своей армией на запад подтолкнуло Шапура к тому, чтобы предпринять третью попытку овладеть Нисибисом. Судя по тем средствам, которые он употребил на достижение своей цели, и тому упорству, которое он проявил при этом, персидский царь надеялся овладеть не только одним городом, но и отвоевать все утраченные при его деде месопотамские провинции. «Персы же, — пишет Юлиан, — дожидавшиеся возможности вторгнуться в Сирию и завоевать ее с того самого времени, как началась война, подняли всех, независимо от возраста, пола и положения, и двинулись на нас — мужи, юноши, старцы и множество женщин и слуг, которых было намного больше, чем требуется для помощи на войне. Они рассчитывали овладеть городами, захватить землю и привести к нам переселенцев»[98].

Однако, несмотря на неоднократные яростные атаки персидских войск, Нисибис продолжал отчаянно сопротивляться. Осада затянулась на четыре месяца. Вначале персы пытались захватить город, прибегая к традиционным методам осады: «придвинув к стене множество осадных машин, обставив ее многими другими орудиями, устроив валы и рвы»[99]. Наконец, убедившись в бесплодности подобных попыток, Шапур решил разрушить город, направив на него воды реки Мингидона: «...Запрудив на некотором расстоянии выше его течение протекавшей через него реки Мингидона, возвысив с обеих сторон ее берега и сделав их необыкновенно высокими, чтобы удержать ее от разлития, они вдруг, когда накопилось уже множество воды и она стала даже переливаться через насыпь берега, пустили ее, как машину, против стены»[100]. Окруженный со всех сторон Нисибис превратился в подобие острова посередине озера. Тогда к городу подошли персидские суда, на которых стояли метательные машины. Но осажденные, расположившись на стенах, обстреливали неприятеля зажигательными снарядами и камнями. Произошла, как говорит Либаний, «морская битва на материке»[101]. Многие персидские лодки были сожжены или разбиты. Подобным образом противники сражались в течение нескольких дней. Пока не рухнула часть городских укреплений. «Стена, — пишет Феодорит Кирский, — не вынесла чрезвычайного напора воды, покачнулась и упала. Той же участи подверглась и другая часть крепости, где Минги-дон выходил из города, — и она так же не устояла перед стремительностью реки»[102]. Юлиан передает, что образовавшаяся брешь была не менее семи локтей (ок. 3,5 м). Перед этим проломом выстроилась персидская кавалерия: катафракты, лучники и другие всадники[103].

Персы надеялись, что им удастся вступить в рукопашный бой с римлянами, которые закрыли брешь в стене, образовав фалангу. Все жители города, способные носить оружие, поднялись на укрепления.

После того как был дан сигнал, персы яростно бросились в бой. Однако воды реки размягчили почву вокруг города, превратив ее в вязкое месиво. Это обстоятельство сильно замедляло движение атаковавших. Когда же они приблизились на расстояние выстрелов, с высоты стен на них полетели камни и зажигательные снаряды. Раненые кони падали вместе со своими седоками, которые из-за тяжести вооружения не могли подняться и тонули в грязи. Скоро вся персидская кавалерия обратилась в беспорядочное бегство.

Потерпев эту неудачу, Шапур подвел к пролому в стене слонов. Огромные звери встали на равном расстоянии друг от друга, а в интервалах между ними построились отряды тяжеловооруженных пехотинцев. Сначала царь полагал, что вид «индийских чудовищ» посеет страх среди осажденных и это заставит их капитулировать. Но вместо этого римляне начали осыпать вражеский боевой порядок камнями и стрелами, провоцируя персов вступить в рукопашную схватку. Тогда персы снова пошли на штурм. Несмотря на тучи летящих снарядов, слоны упорно продвигались вперед и, казалось, еще немного — и они ворвутся в ряды римлян и начнут топтать и крушить все, что встретится им на пути. Но персы совершенно не учли, что окружавший стены ров был доверху заполнен илом и тиной. Вступив в эту губительную трясину, несколько