Победитель на суше и на море Констанций Август - Андрей Валерьевич Банников

слонов захлебнулись в болотной жиже. Другие получили ранения и, страдая от боли, пришли в неистовство, сбросили на землю свои башни и затоптали находившихся в них воинов. Тогда персы, испугавшись за остальных животных, попытались увести их с поля боя[104]. Но избежать катастрофы не удалось. Даже те слоны, которые не пострадали от римских стрел, пришли в замешательство, услышав рев раненых собратьев. Не слушаясь команд погонщиков, огромные звери развернулись и бросились назад, прокладывая себе путь сквозь густые ряды персидской пехоты... В тот бедственный день ногами слонов было раздавлено около 10 000 воинов Шапура.

Но шахиншах не желал признавать своего поражения. Он видел, что силы римлян были уже на исходе и нужно еще, возможно, только одно усилие, чтобы неприступный город наконец оказался в его руках. Поэтому, несмотря на тяжелые потери, Шапур не отступил от Нисибиса. Он приказал лучникам обстреливать закрывающую пролом в стене фалангу. Однако с приходом ночи римляне выстроили позади пробитого участка новую стену и таким образом свели на нет все усилия осаждавших[105].

Согласно легенде, которую передает Феодорит Кирский, однажды Шапур увидел на стене человека, «облаченного в царскую одежду, сиявшего блеском порфиры и диадемы». Решив, что солдаты и жители защищаются с такой отвагой, потому что в городе находится сам император, шахиншах пришел в ярость и хотел предать казни тех из своих приближенных, кто докладывал ему противоположное; когда же его уверили, что Констанция в Нисибисе нет, царь понял, что римлянам помогает Бог, и в бессильной ярости пустил стрелу в небо. «Знал он, конечно, что ею нельзя поразить Бестелесного, но не мог вынести вспышки бешеного своего негодования», — резюмирует Феодорит[106].

За четыре месяца осады персы потеряли более 20 тысяч человек[107]. Впрочем, героизм защитников Нисибиса в конечном итоге был бы побежден фанатичным упорством Шапура, если бы последний неожиданно не получил известие, что восточные границы его державы подверглись нападению кочевых племен хионитов и саков. Только после этого он был вынужден на время смириться со своей неудачей, сжег осадные машины и ушел от стен города, казалось, уже обреченного на смерть[108]. Война с персами продолжалась и после 350 г. Однако теперь, пока шахиншах сражался с кочевниками, военные действия велись персидскими сатрапами, державшими в постоянном напряжении римские пограничные гарнизоны[109]. Вражеские отряды постоянно совершали грабительские набеги то на римскую Месопотамию, то на Армению[110]. «...Персы захватывали людей и скот скорее путем воровского разбоя, нежели в правильных боевых схватках, как это было в прежнее время, — пишет Аммиан. — В одних случаях им удавалось поживиться благодаря неожиданности нападения, в других они терпели урон, преодоленные численностью наших солдат, а иногда наши не давали им возможности высмотреть, где бы можно им было чем-нибудь поживиться»[111].

Чтобы обезопасить себя от внезапных набегов, римляне укрепили всю месопотамскую границу сторожевыми постами и фортами. В начале сентября 353 г. сатрап Ногодар, которому было поручено постоянно тревожить Месопотамию, обошел римские кордоны и вышел на границу Осроены. Ногодар намеревался, двигаясь через пустыню вдоль заросших берегов реки Аборы, неожиданно напасть на Батну, где в это время проходила ярмарка и собралось большое количество людей. Однако план персидского военачальника провалился: его выдали свои же люди, перебежавшие к римлянам из страха перед наказанием за какое-то совершенное ими преступление[112].

.......................

Римская панцирная кавалерия.

Рис. И. В. Кирсанова

Майориана* Констанция II. Аверс: портрет императора в панцире, плаще и с украшенной драгоценными камнями диадемой на голове; легенда: D N CONSTAN-TIVS P F AVG — Dominus noster Constantius pius felix augustus (Государь наш Констанций благочестивый счастливый август). Реверс: воин в полном боевом снаряжении; в его левой руке щит, а в правой копье, которым он поражает всадника в восточных одеждах; легенда: FEL TEMP RE-PARATIO — Felicitas temporum reparatio (Восстановление счастливых времен)

Поражение персов под Нисибисом.

Рис. И. В. Кирсанова

Узурпатор

Уход армии Константина II в Италию подтолкнул франков к новым набегам на римские территории. Поэтому Констант, став повелителем всей западной половины Империи, должен был спешно отправиться на Рейн. Первые столкновения с франками оказались не настолько успешными, чтобы война была быстро закончена[113]. Только в 342 г. Констант смог победить франков и заключить с ними мир[114]. Согласно Аврелию Виктору, император подчинил чужеземные племена и получил от них заложников[115]. Вполне вероятно, что в 342 г. Констант заключил договор с салическими франками, принятыми Констанцием Хлором в 293–294 гг. и размещенными в Батавии (на Острове батавов). В 340–341 гг. франки вынуждены были отступать под натиском саксов.

Констант поселил франков южнее в Токсиандрии[116], предоставив им прежний статус[117].

Установив мир на рейнской границе, Констант должен был отправиться в Британию (342/343 гг.), которая страдала от набегов северных варваров и саксонских пиратов[118]. Обстоятельства этой кампании почти неизвестны[119]. Возможно, итогом ее был договор, подобный тому, который был заключен с салическими франками: на западном побережье Британии на правах дедитициев* были поселены скотты, а к северу от вала Адриана — пикты. Известно также, что в Британии Константом была учреждена служба особых тайных агентов — арканов (arcani), выполнявшая функции военной разведки. Арканы должны были, разъезжая в разных направлениях по вражеской территории, вести наблюдения за перемещениями пограничных племен и доносить о них военачальникам[120].

После окончания этой кампании и вплоть до своей гибели император уже не проводил каких-либо военных операций на границах. Предполагается, что это могло быть вызвано тем, что он и его брат решили направить свои совместные усилия на борьбу с язычеством[121].

Констант, как в свое время его отец, проявлял неустанную заботу о моральном состоянии общества. Одним из его первых актов был закон против адюльтера: «осквернители брака» (sacrilegi nuptiarum) карались как отцеубийцы[122].

Констант был единственным сыном Константина, который был крещен. Он показал себя не в меру фанатичным борцом за истинную веру. В то время как отец щадил евреев, Констант принял законы, которые выдают его неприязненное отношение к ним[123]. Язычникам повезло еще меньше. В 341 г., ссылаясь на меру Константина I, остававшуюся мертвой буквой, Констант решительно запретил им совершать жертвоприношения: «Пусть суеверие прекратится, пусть упразднят безумие жертвоприношений»[124].

Констант вознамерился утвердить единство веры в Африке и вновь начал преследования донатистов.