Зов Юкона - Роберт Уильям Сервис

Но есть – дороги для викингов, с простою верой детей;

Отчаянным, несгибаемым в моем ледяном краю

Отдам я свои богатства, и плоть им скормлю свою.

Привычно полный до края, смотрю я на берега,

Исполнен вечной печали, ни в ком не видя врага;

Одну великую грезу лелея и день и ночь,

Когда же люди устанут, когда ж смотаются прочь;

Когда мне дадут свободу от грызни своей, от резни,

Ибо дающую руку лишь кусать умеют они.

А мне – мечтать о мужчинах, о женщинах, чтящих меня,

О детях, что здесь улыбнутся первому свету дня,

О жизни, о гордой славе флагов и городов,

С которыми поделиться я сокровищами готов».

Это – Воля Юкона, поставлена испокон:

Здесь слабый – должен погибнуть, а сильный – блюсти закон

Проклятый и отчаянный, в нем на всё найдется ответ:

Это – Закон Юкона, и крепче скрижали – нет!

Перевод Е. Витковского

Сын священника

Он – священника сын; он в лачуге – один; он беседует сам с собой,

Когда Арктика льет свет нездешний с высот, освещая снега ворожбой,

И мороз – шестьдесят, и собаки скулят, в снег зарывшись голодной гурьбой.

«Я в Братство Полярное вписан с почти забытых времен.

Я проклял давно край Юкона – но не покинул этих сторон.

Я летней порой был иссушен жарой; я мерз, голодал зимой;

Я шел за мечтой долиной речной, за золотом шел с киркой.

В глаза мне взгляни – два раза они от снега слепли почти;

Нет пальцев у ног, и шрамом прожег щеку мне мороз до кости.

Я жизнь проиграл средь северных скал, я этой землей клеймен

Ни доллара нет; ходячий скелет; что нужно мне? – лишь самогон.

Добыча – игра в рулетку, и рядом с удачей – провал;

Я явился сюда среди сотен других; тот выиграл, я – проиграл;

Мог быть как Ледью и Кормак – но, Господи, как я слаб! —

Все деньги свои растратил на выпивку, карты и баб.

Мы жили рыбалкой, охотой – давно, много лет назад,

И знать не знали у наших костров, что здесь, под ногами, – клад.

Еще закупали пушнину; случалось, что я засыпал

Как раз у ручья Бонанза – где после нашли металл.

Мы жили единой большой семьей, была у каждого – скво,

Жили вольно, без страха; про власть и закон не желали знать ничего;

Но тут к нам донесся такой слушок, что любого с ума сведет;

Я успел на Бонанзу прежде, чем за золотом хлынул сброд.

Были слава и грех, был открытым для всех город Доусон – вот времена!

(Хоть творил меня Бог – от макушки до ног, но внутри сидит сатана).

Шли безумной толпой – и злодей, и святой; мимо бабы пройти не могли…

И побольше навряд душ отправилось в ад из других уголков земли.

Здесь денег было – как грязи; ты – богач, а назавтра – гол.

Я на стерву-певичку однажды запал, но паршивку другой увел.

Я ушел в запой; через год, больной, в бараке на койке лежал,

Где постель грязна; и судьба ясна: срок, мне оставшийся, – мал.

С киркой и лопатой провел я на Юконе двадцать лет;

Шел по его долинам, встречал закат и рассвет;

С холодом здешним собачьим и с каждой горой знаком —

Да, здесь двадцать лет провел я… и стал теперь стариком.

Плевать на это! В бутылке есть пара глотков у меня.

Собак запрягу – и к Биллу отправлюсь при свете дня.

А ночь так длинна; валяюсь без сна, и тело горит как в огне;

Я утром отправлюсь… утром… и выпадет красное мне.

…Иди сюда, Кит, дорогая, твой пони уже под седлом…

…Убью тебя, Минни, паршивка! Не путайся с этим ослом…

…Играем! А ну-ка, Билли, ты сколько намыл в ручье?

…Отче, иже еси на небеси, да святится имя Твое…»

Так священника сын, лежа в койке, один, разговаривал сам с собой,

Но огонь погас, и в рассветный час наступил для него отбой;

И с рычаньем голодные псы в тот же день его плоть растерзали гурьбой.

Перевод С. Шоргина

Зов глухомани

Ты глядел ли на величье – там, где видишь лишь величье,

Водопадов и обрывов высоту,

Гривы гор, пожар заката, в вышине полеты птичьи

И ревущую каньонов черноту?

Ты по сказочной долине и по горному отрогу

Проложил ли к Неизвестному пути?

Ты души настроил струны на молчанье? Так в дорогу!

Слушай зов, учись и цену заплати.

Ты шагал ли через пустошь, пробирался ли устало

Через заросли, кустарники, полынь?

Ты насвистывал рэгтаймы там, где дальше – только скалы,

Познакомился с повадками пустынь?

Ты под небом спал ли звездным, на коне скакал степями,

Ты, под солнцем изнывая, брел вперед?

Ты сумел ли подружиться со столовыми горами?

Ну так слушай – Глухомань тебя зовет.

Ты с Безмолвием знаком ли? То не снег на ветке нежной —

В Тишине той лжив и суетен наш бред!

Ты шагал ли в снегоступах? гнал собак дорогой снежной,

Шел ли в глушь? торил пути? достиг побед?

Ты шагал ли к черту в зубы, ты плевал ли на напасти?

Уважал тебя любой индейский род?

Чуял в мышцах силу зверя, мог ли рвать врага на части?

Так внимай же: Глухомань тебя зовет.

Ты страдал ли, побеждал ли? Шел к фортуне, полз за нею?

Средь величья – стал великим, как титан?

Делал дело ради дела? Мог ли