BTS в Хогвартсе - Вулф

— Ладно, — Намджун вздохнул, потирая переносицу. — Предлагаю так: пока мы не разобрались, никто не трогает свои татуировки специально. Никакой самодеятельности, надо это обдумать. А теперь за дело! Мы здесь не только чтобы обсуждать татуировки, но и чтобы работать. Что мы будем петь? У нас есть три слота.

— "Fire", — сразу сказал Юнги. — Это наше открытие. Огненная магия, мощный старт. Мы зажжём зал, и они запомнят это навсегда.

— Слишком агрессивно, — возразил Чимин. — Они же не все готовы к такому напору. Тут будут сидеть маги, которые думают, что музыка — это волынка и виолончель. Надо что-то более... академичное.

Чонгук подался вперёд:

— Может, сначала что-то более таинственное? Например, "Black Swan". Пророчество Чёрного Лебедя завораживает, создаёт атмосферу.

— "Black Swan" — сложно, что если они не поймут? — возразил Сокджин. — Там страх, иллюзии.

— Тем лучше, — сказал Намджун. — Мы не обязаны быть понятными. Мы должны быть запоминающимися. А завершим мы чем-то лёгким — например, "Butter". Она создаёт эффект Заклятия скольжения. Нам Хосок уже показывал, как это работает.

Хосок, услышав своё имя, поднял голову и улыбнулся:

— Да. Если всё получится, они будут танцевать сами, даже не замечая, что их ноги двигаются не по своей воле. Как по маслу.

— Ты уверен, что это сработает? — скептически спросил Юнги. — В прошлый раз у тебя получилось только на себе.

— Потому что мы не репетировали синхронно, — ответил Хосок. — А теперь — будем.

— Тогда порядок такой, — подвёл итог Намджун. — "Fire" — открытие, "Black Swan" — середина, "Butter" — финал. Все согласны?

Тэхён кивнул, тихо добавив:

— А ещё можно было бы "Crystal Snow". Но это на случай, если они будут просить бис.

Чимин усмехнулся:

— Они будут просить.

И все засмеялись — потому что знали, что он прав.

* * *

Через несколько минут кабинет на третьем этаже превратился в импровизированную сцену. Хосок расставил метки на полу, чтобы иметь пространство для движений. Юнги сидел в углу с блокнотом и что-то быстро записывал — рифмы для новой песни, которую он начал сочинять ещё в Корее.

Сокджин открыл свою сумку-невидимку и достал оттуда несколько инструментов — необычных, с резонаторами из полированного дерева и тонкими серебряными струнами. Тэхён взял одну из гитар, провёл пальцами по струнам, и та отозвалась чистым, глубоким звуком, без всякого усилителя.

— Начинаем, — объявил Намджун, вставая в центр комнаты. — Акустика здесь хорошая.

Юнги шагнул в центр, закрыл глаза и начал двигаться. Его руки описывали плавные круги, но вместо светящихся следов из ладоней вырывались только редкие искры, которые гасли, не долетев до пола. Он начал сначала, и теперь из рук вырвались огненные нити, но они бились хаотично, одна чуть не подпалила штору, другая ушла в пол и оставила на досках тёмный след.

— Чёрт, — буркнул Юнги. — Не так.

— Ничего, пробуем дальше, — сказал Намджун. — Чимин, твоя очередь.

Чимин сложил пальцы в мудру и начал тихо напевать. Его голос, чистый и высокий, заполнил комнату — и камни стен стали прозрачными. Сквозь них проступили звёзды. Кабинет на мгновение превратился в ночное небо, но ровно на три секунды, а потом стены вернулись обратно, а Чимин пошатнулся и схватился за стул.

— Не хватает дыхания, — сказал он, тяжело дыша. — Иллюзия забирает слишком много сил.

— Тогда просто поиграем акустику, без магии, — решил Намджун. — Разберём ритм, а потом будем постепенно добавлять магические эффекты.

Но тут дверь без стука резко распахнулась, и на пороге появились семеро мужчин с длинными волосами и в чёрных, нарочито порванных мантиях. Первым стоял Майрон Вэгтейл, солист "Ведуний", с голосом хрустального кубка и характером цепной акулы. За ним толпились остальные члены группы. Семь человек — ровно столько же, сколько было самих BTS.

— Так это вы те самые корейцы? — спросил Майрон, даже не поздоровавшись и оглядывая комнату с видом ревизора на складе. — Мы тут мимо проходили, решили заглянуть, посмотреть, как вы тут репетируете. Нам сказали, что вы будете выступать на балу. Вместе с нами.

— Не вместе, а после вас, — поправил Намджун, стараясь сохранять вежливую улыбку. — Организаторы сказали, что мы играем вторым номером.

— Значит, мы вас разогреваем, — скептически хмыкнул второй длинноволосый. — Забавно. Английские волшебники разогревают корейских мальчиков.

— Мальчиков, которые, между прочим, сами пишут музыку и владеют магией мантр, — встрял Чимин, и его голос прозвучал острее, чем он планировал.

Третий ведьмак криво усмехнулся:

— Магия мантр? Это вы про те пальчиковые складывания? Мы тоже так умеем. Смотрите.

Он сложил пальцы в неприличную фигуру и показал Чимину. Тот вспыхнул и уже хотел ответить, как Сокджин, сидевший в углу на колонке, вдруг поднялся и медленно, с расстановкой произнёс:

— Если вам больше нечего делать, кроме как показывать пальцы, мы можем продолжить репетицию. Одни.

Майрон по-хозяйски прошёлся по комнате и бросил напоследок.

— Мы, собственно, зачем пришли: хотим предупредить, чтобы на балу вы не выпендривались. Зрители — они не любят, когда на сцене кто-то пытается переплюнуть нас.

Дверь за недовольными "Ведуньями" хлопнула. В кабинете повисла тишина, которую первым нарушил Чонгук. Он посмотрел на закрытую дверь, потом на остальных и, не выдержав, прыснул в кулак:

— "Ведуньи"? Серьёзно? Там ни одной девушки. Сплошные мужики с волынками.

— Может, они так шутят, — пожал плечами Хосок, но в его голосе тоже послышалась усмешка. — Хотя юмор непонятен... "Вещие сёстры" — это, вроде отсылка к Шекспиру.

Чимин, усевшись на подоконнике, улыбнулся в ответ, но затем добавил, хитро прищурившись:

— Надо было спросить, кто из них старшая сестра. А кто младшая.

— Надеюсь, на балу они не будут требовать, чтобы мы называли их "милые дамы", — подхватил Юнги, и, не выдержав, расхохотался.

Следом за ним засмеялись и остальные, и в этом смехе было столько разрядившегося напряжения, что стены кабинета, казалось, даже