Хозяйка лавки древностей. Не рычи, дракон, это моё! - Дита Терми

Наконец Флюм потягивается, подпрыгивает на стойку и растягивается на ней.

— Завтра, — заявляет лужа.

И, кажется, даже урчит.

Прекрасно. Завтра, значит.

То есть мне нужно теперь подумать о том, как мне здесь спать. Не в кресле же? Надо бы осмотреться повнимательнее. Я подрываюсь с места, но первым делом иду закрывать дверь на засов. Мало ли кого ещё ночью сюда притянет.

И только после этого обхожу свои новые владения. Помимо того, что здесь нужно будет всё тщательно вычистить, мне предстоит разобраться с этим хламом на полках. Вдруг это всё ценные вещички? Может реально получится бизнес какой-то замутить.

В соседней комнате находится спальня, ещё здесь есть помещение с небольшой кухней. Холодильник маленький, старенький, но кряхтит. Внутри, естественно, пусто. А вот есть мне безумно хочется. Осмотрев полки, нахожу корзину с яблоками. Долго раздумываю, оглядывая фрукт со всех сторон, и решаю, что хуже не станет.

Вкусно. Сочно, хрустит приятно. Значит, яблоко есть яблоко.

Уже неплохо.

Подбираю за прилавком свои документы и вместе с ними заваливаюсь на кровать. Флюм вовсю дрыхнет, издавая странный звук, похожий на звук от увлажнителя воздуха. Ну ничего. Я вообще-то в общежитии живу, столько всего интересного по ночам слышала, так что бульки меня не пугают.

— Ладно, — говорю я, разглядывая потолок с паутиной. — Значит, мне нужно разобраться, что написано в этом завещании, почему Эдик так хочет эту землю и как работает местное законодательство. Я справлюсь.

Будто у меня есть выбор. Эх.

Глава 6. Долги

Глава 6. Долги

Я просыпаюсь от того, что что-то мокрое касается моей щеки. Сразу понять не могу, что вообще происходит, а когда открываю глаза — доходит. И этот вовсе не то, чего бы мне хотелось наблюдать в субботу утром.

Это Флюм. Он сидит прямо на мне. Отличный, блин, утренний душ!

Я пытаюсь его сдвинуть с себя, но мои пальцы просачиваются через его лапу. Ощущение такое, будто трогаешь холодный кисель или холодец. В общем не слишком-то приятно на самом деле.

— Доброе утро, — говорит Флюм.

— М-м-м, — отвечаю я.

Несколько секунд лежу и смотрю в потолок. Балки, пыль, паутина в углу, которую я видела ещё ночью и которую надо бы убрать. Всё на месте.

Значит, не приснилось.

Значит, я действительно оказалась в каком-то другом мире с наследством в виде этой лавки и соседом-драконом, который умеет пускать дым из ноздрей. И который смотрит так, будто хочет меня сожрать. А ещё пахнет так, что у меня ноги слабеют да тахикардия развивается.

И это плохая реакция.

И ещё хуже то, что я думаю об этом Эдике сразу после пробуждения.

Это очень-очень плохо! Перестань так делать, Тася. Ты пять минут в новом мире, ты только рассталась с неверным парнем, а уже слюни пускаешь на другого. На надменного, наглого красавчика.

Нет уж. Он из разряда красных флагов. Забыть, выкинуть из головы, не пускать на порог.

— Который час? — спрашиваю я, не зная, умеет ли это водное создание, похожее на кота, определять время.

В принципе, не удивлюсь, если умеет. Эта субстанция и разговаривать может. Почему бы ещё и не читать, не считать и не ориентироваться по стрелкам часов?

— Понятия не имею, — отвечает Флюм и перетекает на край кровати. — Здесь нет часов.

Отлично. Нет часов. Зато есть говорящая лужа.

Я сажусь, потягиваюсь так, что хрустит шея, и выползаю в зал. Теперь можно посмотреть на лавку адекватно при дневном свете.

И до меня сразу доходит, что моё наследство выглядит значительно хуже, чем мне показалось вчера. Тогда я думала, что здесь просто тесно и много хлама на полках. Мило даже, по-своему. Старая лавка древностей, атмосфера, история. Считай, приключения в пыли и уборка восьмидесятого уровня, но… при дневном свете это называется иначе.

Это называетсякатастрофа .

Полки вдоль стен забиты так, что непонятно, как они вообще держатся. На честном слове?

На одних стоят склянки разных размеров, некоторые с трещинами, некоторые с содержимым, которое подозрительно шевелится. На других — свёртки в пожелтевшей бумаге, перевязанные бечёвкой. Здесь есть ещё коробочки, шкатулки, статуэтки. Всё это из разных материалов, я даже не смогу назвать из каких.

Но и это не всё!

Книги! Их тут так много, что можно библиотеку свою открывать. Часть засунута горизонтально поверх вертикальных, потому что места больше нет. А между ними ещё какие-то открытки и конверты.

На тёмном, деревянном прилавке полно бумаг, которые я вчера тоже не успела заметить. И, конечно, та самая толстая открытая книга, на которую я уже обратила внимание. Заглядываю. Почерк с завитушками, похожими на тот же, которым было подписано моё письмо.

Значит, это она писала. Судя по строчкам это учёт товаров. Только судя по всему… здесь тоже какой-то бардак. Я вообще не понимаю, что это за странные названия.

Отрываюсь от записей и задумчиво смотрю в пыльное, грязное окно.

Почему тётушка Розетта оставила наследство мне? Я ведь её даже не знаю. Я и не подозревала, что вообще у меня кто-то есть, кроме родителей.

Сердце томительно сжимается в груди при мысли о папе и маме.

Они давно переехали на окраину нашей страны из-за отцовской работы. Я их так давно не видела, что уже и забыла, когда в последний раз. И как мне с ними связаться теперь? У нас хорошие отношения, хоть мы и общаемся крайне редко. И всё-таки…

— Она давно умерла? — спрашиваю я, поворачиваясь к Флюму.

— По местным меркам — недавно, — отвечает кот, потягиваясь на подоконнике. — По твоим — год назад. Кто-то задержал завещание, оно никак не могло попасть к адресату. Если бы ты не подписала вчера бумаги, то лавку бы передали в Совет.

— И что это за Совет такой?

— Бюрократия, — закатывает глаза Флюм и издаёт булькающий недовольный цок. — Совет королевства. Те, кто издают законы и следят за их исполнением. Уверен, что они снесли бы лавку и открыли на этом месте какое-нибудь очередное казначейство.

Хм. Надо будет разобраться вообще в устройстве этого мира. Но пока ясно одно, что бюрократия во всех локациях не вызывает у людей и магических существ энтузиазма. Печально, однако.

Переключаюсь опять на бумаги.

Часть из них для меня какая-то абракадабра, непонятные заметки, какие-то надписи, рисунки. Я перебираю их, рассматриваю, откладываю в сторону. А потом под стопкой записей обнаруживаю папку.

Она