Измена. Идеальный мужчина - Галина Колоскова

— Мама, давай не сейчас. Я устала.

— Ира, дочка, ты только не руби с плеча. Рома одумается, вернётся. Мужики — они как кобели. Сорвутся с привязи, погуляют и домой приходят. Ира, ты одна останешься. Подумай! Кому ты нужна в сорок пять?

Кому я нужна в сорок пять? Хороший вопрос. Наверное, той же, кому нужна была в двадцать пять, когда начинала с нуля строить бизнес, когда не спала ночами. Себе. Я себе нужна!

— Спокойной ночи, мама.

Отключаюсь.

Уснуть не могу долго. Смотрю в потолок. Думаю о том, что двадцать два года закончились, как фильм, крутившийся слишком долго.

Но в каждом конце есть начало. Завтра начнётся что-то новое. Я не знаю, что именно. Но я готова.

Засыпаю тяжело, проваливаюсь в сон как в чёрную яму. Без сновидений, без мыслей, без надежды.

Утро встречает меня серым небом за окном. Москва накрыта тучами, моросит дождь. Под стать настроению. Я встаю, долго стою под душем, пытаясь смыть с себя эту ночь, эти звонки, эту боль. Не смывается.

И с этим нужно что-то решать. Никто не должен знать насколько мне плохо.

Волосы собираю в гладкий пучок. Делаю макияж, одеваюсь. Красный костюм, любимые туфли, минимум украшений. Смотрю на себя в зеркало. Женщина сорока пяти лет, владелица сети клиник, мать, жена — скоро бывшая. Красивая. Ухоженная. Стройная.

— Ну что, Ирина, — говорю своему отражению. — Ты хотела перемен? Получай. Но ты справишься!

Беру сумку, выхожу из дома. Впереди новый день. Новый этап. Новая я.

Сажусь в машину. Еду в клинику. По дороге звонок от Ильи.

— Ирина Викторовна, ваш муж сегодня ночью перевёл крупную сумму. Мы заблокировали.

— Спасибо. Продолжайте.

Кладу трубку. Москва, утро, пробки, люди спешат. Он будет бороться. Будет драться за деньги, за бизнес, за репутацию. Потому что он красивый, элегантный, он привык побеждать. И уверен: я слабая, я сломаюсь, я прощу.

Посмотрим, Рома.

Въезжаю на парковку. Выхожу из машины. Иду к себе. По дороге встречаю Леру. Стоит у ресепшн, поправляет бумаги. Увидев меня улыбается. Мило, приветливо. Не ожидала, что она придёт на работу. Рома-Рома, какую игру ты затеял?

— Доброе утро, Ирина Викторовна!

Я останавливаюсь. Смотрю на неё. Молоденькая, свеженькая, в строгой блузке. Идеальный сотрудник. Идеальная любовница. Идеальная лгунья.

— Лера, скажите начальнику финансового отдела, что жду его через полчаса и зайдите ко мне. Через пять минут.

Улыбается, кивает. Ни тени страха. Думает, я не знаю, что она знает.

Захожу в кабинет. Сажусь в кресло. Открываю сейф, достаю отчёт Ильи. Фото, видео, документы. Кладу на стол.

Стук в дверь.

— Войдите.

Лера заходит. Всё с той же улыбкой.

— Садитесь.

Садится напротив. Смотрит преданными глазами. Хорошая девочка. Красивая. Молодая. Глупая.

— Лера, я получила информацию, — говорю спокойно. — О вас и о моём муже.

Улыбка сползает с её лица. Медленно, как маска.

— Ирина Викторовна, я не понимаю...

— Не надо, — перебиваю. — Я всё знаю. Про квартиру на Пресне. Про деньги. Про беременность. Восемь недель.

Она бледнеет. Хватается за подлокотники.

— Ирина Викторовна, я... мы... это не то, что вы думаете...

— А что я думаю? — усмехаюсь я. — Думаю, вы спали с моим мужем в моём кабинете. Думаю, вы принимали подарки на мои деньги. Думаю, собирались занять моё место. Я правильно думаю?

Молчит. Смотрит испуганно.

— Лера, вы уволены. Немедленно. Сдайте пропуск, ключи. Охрана проводит.

— Ирина Викторовна, пожалуйста! — вскакивает. — У меня ребёнок будет!

— Пусть Роман вас содержит.— Откидываюсь на спинку кресла. Улыбаюсь, скрывая за растянутыми губами крик боли. — Квартиру оставляю. Подарок. За отличную работу.

— Вы не имеете права! Я в суд подам!

Кричит громко, явно пытаясь привлечь внимание. Сволочь начальница избила беременную подчинённую? Это план Ромы? Не дождётесь!

— Подавайте, — улыбаюсь со льдом в глазах. — У меня фото, видео, распечатки. Хотите, покажу? Там вы очень красивая. Особенно в моём кабинете на коленях перед Романом со спущенными штанами. Следователь оценит ваши умения.

Замирает. Очередной крик застыл в горле. Смотрит на меня с ненавистью. Настоящей, жгучей, молодой.

Цежу сквозь зубы на грани желания заехать кулаком в кукольное лицо.

— Пошла вон! Пока я сама полицию не вызвала.

Выбегает. Дверь хлопает. Я остаюсь одна. Смотрю на пустой стул.

Звонит внутренний телефон. Охрана.

— Ирина Викторовна, Соболева вышла. Пропуск сдала.

— Спасибо.

Кладу трубку. Смотрю в окно. Москва, серая, дождливая. Моя Москва. Моя клиника. Моя жизнь…

Он будет драться. Не простит унижения. Будет рвать зубами за бизнес, за деньги, за репутацию. Красивый, элегантный. Все будут на его стороне. Все будут жалеть идеального мужа, которого бросила злая жена.

А я останусь одна. С дочерью, которая меня ненавидит. С мамой, которая не понимает. С подругами, которые шепчутся за спиной.

Встаю, подхожу к окну. Смотрю на Москву. Что дальше?

Звонит телефон. Незнакомый номер.

— Ирина Викторовна? — голос мужской, приятный. — Глеб Кораблёв. Мы учились вместе. Нужно встретимся. У меня для вас предложение.

Молчу. Смотрю на отражение в стекле. Женщина сорока пяти лет. Успешная. Богатая. Одинокая. Голос из прошлого. Глеб Кораблёв. Фактически конкурент. Тот, кого я променяла на Романа.

— Глеб, у меня непростой период.

— Знаю, — отвечает он. — Поэтому и звоню. В трудные времена нужны надёжные люди.

Смотрю в окно. Дождь закончился. Выглянуло солнце. Москва заиграла красками.

— Хорошо. Назначайте где и когда.

— Завтра, в двенадцать, «Кофемания» на Патриках.

— Идёт.

Кладу трубку. Разговариваю с отражение.

— Ну что, Ирина, — шепчу я. — Новая глава начинается.

Пусть жалеют его — красивого, элегантного, обиженного.

Я знаю правду.

И скоро её узнают все.

Глава 6

Глава 6

Три недели после ухода Романа я живу как зомби. Встаю, еду на работу, провожу совещания, подписываю счета. Возвращаюсь домой, падаю в кровать, смотрю в потолок. Иногда засыпаю.

Звонков от Кати нет. Она заблокировала меня во всех мессенджерах. Мама звонит каждый день, но я сбрасываю. Не потому что злюсь. Просто не могу слышать её голос, в котором сквозит: «А я же тебе говорила, надо было терпеть».

Подруги разделились на два лагеря. Одни молчат, делают вид, что ничего не случилось. Другие осторожно намекают: может, зря ты