АдвокатЪ - 4 - Саша Фишер

— Вы, должно быть, меня не помните, юноша! — дребезжал мне в ухо мой провожатый. — Да и я в последний раз видел вас еще до гимназии, когда вы были пухлощеким, но очень серьезным мальчиком. Но сейчас вы стали удивительно похожи на своего отца. Особенно в этом сюртуке. Вы же знаете, что ваш отец выступал в суде непременно в зеленом? Ах да, я Ветренников, Платон Ильич. Уездный предводитель дворянства.

Он довел меня до стола, сунул мне в руку бокал с глинтвейном, который кто-то успел наполнить заново, и принялся накладывать на мою тарелку все подряд — печенье, расстегай, кусок заливной рыбы. При этом он беспрерывно говорил, перескакивая с одного на другое:

— Отец твой, покойник, святая душа, вытащил меня из такой передряги, из какой только Господь и может вытащить! Я, понимаешь ли, купил имение под Сосновкой, а там, оказывается, давно сидели проходимцы, подделали купчую, наклеили фальшивую печать, хотели меня пустить по миру. И что ты думаешь? Твой отец, тогда еще молодой поверенный, явился в суд с лупой! С лупой, голубчик мой! И доказал, что печать на купчей поддельная, потому что у настоящей гербовой печати, видишь ли, орел держит скипетр в правой лапе, а у фальшивой — в левой! Это же надо такое разглядеть!

Вокруг уже начал собираться кружочек: дамы вытягивали шеи, чиновники важно кивали, кто-то качал головой. Веретенников, воодушевленный вниманием, продолжал:

— А потом эти мерзавцы подкупили писаря, чтобы тот подменил дело! Да только твой отец, упокой Господь его душу, переписал все бумаги заранее и спрятал копии за иконой в своей конторе! За иконой! Представляете? Оттого и говорят, что правда за святыми образами прячется! И ведь нашел, нашел он их, когда писарь уже потирал руки! Так и спас меня от разорения.

Он все говорил, размахивая вилкой, и кусочки заливного разлетались в стороны. Гости делали вид, что слушают, но многие переглядывались с улыбками.

Кто-то из толпы, дородный купец с золотой цепью на животе, важно произнес:

— Голенев? Как же, как же. Это тот самый Голенев, что вел дело о фальшивых векселях у купца Селиванова? Помню, шуму было на всю губернию.

— Именно! — вскричал Веретенников, тыча в купца пальцем. — Именно тот! Илья Аркадьевич! А это его сын, Аркадий Ильич. Я его еще мальчонкой на коленях держал! Он, помнится, все с часами моими играл, хотел разобрать, шельмец! — старик вдруг подмигнул мне, и в его безумных глазах мелькнуло что-то похожее на нежность. — Весь в отца. Тот тоже во всем докапывался до винтика.

Вокруг заулыбались. Городской голова, все это время стоявший рядом с кислой миной, наконец выдавил:

— Ну, раз Платон Ильич ручается, то, конечно, никакого злого умысла в падении вашем не было. Ступайте, юноша, но впредь будьте осторожнее.

Он отступил, явно недовольный, но не решавшийся спорить с предводителем дворянства.

Я посмотрел в то место, где раньше видел Сычева. Его не было. Он либо покинул зал вовсе, либо все еще где-то здесь, просто получше спрятался. Что ж, тем лучше.

Я впервые оказался среди людей, которые знали моего отца.

Те самые, от которых меня держали в изоляции. И сейчас у меня есть возможность если не свести с ними близкое знакомство, то по крайней мере просто обменяться контактами.

Сычев все видел. Я упал. Не сказал про него ни слова. А потом меня заграбастал Ветренников и принялся лить мне в уши свои бесконечные истории.

Да. Примерно так я и скажу Сычеву, когда представится такая возможность.

Я все еще стоял с бокалом в руке и слушал Веретенникова, который уже перешел к истории о том, как его дед ловил в Волге осетров на голый крючок, когда сквозь гомон праздника пробился новый звук. Это был тяжелый, мерный топот нескольких пар сапог, поднимающихся по каменным ступеням крыльца.

Кто-то продолжал смеяться, кто-то тянулся за расстегаем. Но звук нарастал, приближался, и вдруг двери, те самые, что стерег швейцар, распахнулись с такой силой, что створки ударились о стены. На пороге, на фоне черного проема, выросли фигуры в синих мундирах.

Впереди офицер, молодой, с бледным лицом, с тонкими усиками и блестящими петлицами. За ним трое или четверо нижних чинов с шашками наголо, с револьверами в кобурах, с такими лицами, будто их сюда послали брать не гостей, а по меньшей мере бомбистов. Они вошли, не снимая фуражек, и остановились, перекрыв выход. В зале сделалось тихо, как на кладбище. Слышно было только, как где-то на столе, покачнувшись, упал бокал и разбился.

— Всем оставаться на местах! — голос офицера был негромкий, но слышно было во всем зале. — Господа, прошу сохранять спокойствие. Поступило донесение, что среди присутствующих могут находиться лица, причастные к противоправительственной деятельности. Террористы и революционеры. Прошу всех не двигаться. Это в ваших же интересах.

От автора:

Погладь кота трижды за смену, иначе тебя сожрут. Из-за долгов я устроился в Проклятый Магазин 24/7 Щупальца на потолке? Плевать, главное заправить генератор https://author.today/reader/632883

Глава 3

Последние слова он произнес с нажимом, обводя залу холодным взглядом. На мгновение все замерли, как в детской игре «замри». А потом зала взорвалась.

Дамы вскрикнули, кто-то из пожилых барынь судорожно схватился за грудь, и ее сосед, отставной полковник, начал багроветь, хватая ртом воздух. Мужчины загомонили, кто-то вскочил со стула, опрокинув его с грохотом. Городской голова сделал шаг вперед, его круглое лицо из багрового стало серым, как прошлогодний снег, и он залепетал:

— Помилуйте, господа! Какие террористы? Здесь же все свои! Дворяне, купечество, уважаемые люди! Это какое-то недоразумение!

Офицер не удостоил его ответом. Он сделал знак своим людям, и те рассредоточились: двое встали у дверей, один — у окна, заслонив собой вид на темную Волгу, еще один начал медленно обходить залу, всматриваясь в лица гостей. Шашки висели у них на боку, но рукояти были отстегнуты.

Веретенников, стоявший рядом, наконец захлопнул рот и с неожиданной для его тщедушной фигуры злостью шагнул вперед.

— Это черт знает что такое! — закричал он, и его седые бакенбарды затряслись. — Я — предводитель дворянства! Уездный предводитель! Вы не имеете права! Это оскорбление всему сословию!

Офицер повернул к нему голову, и на его лице не дрогнул ни один мускул.

— Ваше благородие, — произнес он с ледяной вежливостью, — прошу вас сесть. Донесение анонимное, но по закону мы обязаны его проверить. Чем быстрее мы закончим, тем быстрее вы вернетесь к вашему… ужину.