Матисс в Марокко. Путь света и цвета: две зимы, изменившие искусство - Джефф Келер

в угловой комнатке отеля, в конце концов, он принялся за работу. Больше ничего не оставалось. Через неделю после прибытия он пишет дочери: «J’ai commencé un bouquet d’iris bleus»[15] (Я начинал [писать] букет голубых цветов).

Холмы недалеко от Танжера были усыпаны ирисами. Женщины приносили на головах большие связки голубовато-лиловых цветов в город и продавали их на рынке неподалеку от отеля Матисса. Цветы росли и в садах отеля.

Матисс был хорошо знаком с ирисами, распространенными по всему западному полушарию. Название цветка происходит от греческого слова «радуга» – и оно отражает широкую цветовую палитру разных видов этого растения. Ирисы используются во французской геральдике, стилизованный флер-де-лис изображен на старинном королевском гербе страны. Для Матисса эти цветы стали чем-то родным и знакомым в новом для него месте.

На картине «Ваза с ирисами» изображен букет свежих цветов на столике из красного дерева. В овальном зеркале отражаются ирисы, для которых Матисс выбрал розовато-фиолетовую и желтую краски, с изумрудно-зелеными стеблями. Учитывая недолговечность цветов, картина, скорее всего, писалась очень быстро, за пару сеансов.

Размер холста составляет почти 118 на 101 см. И хотя темные тона глубокого угольно-серого на стене подразумевают мрачную атмосферу, она уравновешена всплесками цвета: желтые и изумрудно-зеленые оттенки, отраженные в зеркале в стиле рококо, и проблески белого загрунтованного холста, сияющие между лепестками, и теплое красновато-коричневое дерево комода. Помимо этого, оттенок фиолетового, использованный в самих ирисах, куда ярче, чем обычно его передают репродукции.

Такие натюрморты не были в моде у ведущих современников Матисса. Однако некоторые его предшественники создавали впечатляющие полотна в этом жанре. Мане в 1883 году, в последний год своей жизни, с ужасной болью в ногах, умирающий от осложнений сифилиса, создал 18 изящных натюрмортов с цветами. Помимо очевидного символизма цветов как чего-то временного, экспрессивно набросанные бутоны передают ощущения задумчивости, грусти, меланхолии. В мае 1890 года, также в последний год жизни, Ван Гог рисовал букеты весенних цветов, перед тем как выписаться из психиатрической лечебницы в Сен-Реми-де-Прованс. На двух картинах были изображены ирисы, с одной из них Матисс, вероятно, был знаком. Версия картины с белой вазой на белом фоне и на зеленой поверхности, которая сейчас находится в музее искусств Метрополитен в Нью-Йорке, в течение двух недель осенью 1907 года, а затем ещё месяц в начале 1908 года выставлялась в галерее Бернхейм-Жён в Париже, с которой у Матисса был заключен контракт.

Для Матисса работа над картиной стала не просто возможностью забыться в труде. Цветами было приятно любоваться, он наслаждался их свежестью и яркими красками.

Картина передает это удовольствие, кажется почти игривой. Цветы ослепительны, они будто живые. На столе ни одного опавшего лепестка.

«Ваза с ирисами» – один из лучших цветочных натюрмортов в карьере Матисса и, безусловно, лучшее произведение, которое он успел создать вне Франции. И все же, несмотря на неожиданно многообещающее начало (заключавшееся не только в успешности картины, но и скорости, с которой она была создана), Матисс с нетерпением ждал, когда кончатся дожди, и хотел вернуться домой.

* * *

Пока дождь продолжался, художник начал работу над еще одним натюрмортом: на этот раз с изображением широкой вазы с апельсинами, стоящей на столике около его кровати.

На тот момент был сезон апельсинов и лимонов, и их можно было найти повсюду: на городских рынках, на любой кухне, на обеденных столах после обеда и ужина. Танжер, славящийся своими цитрусовыми, даже подарил название одному из сортов маленьких апельсинов с сияющей оранжевой кожурой – танжерину. Матисс положил около дюжины апельсинов в вазу и поставил ее на свой прикроватный столик, накрытый шелковой тканью с вышитыми на ней букетами пионов. Сияющие оранжевые и желтые фрукты выделены черным цветом, а листья изображены мощными мазками зеленой краски. Персиковые и бледно-розовые тона окрашивают одну из стен, а также свисающую с прикроватного столика ткань с пионами.

«Корзина с апельсинами» (см. изобр. 12), также широко известная как «Натюрморт с апельсинами», – большая картина величиной 95 на 85 см, почти квадратная. Этот натюрморт тридцатью годами позже приобретет и повесит в своей студии Пикассо (сейчас картина находится в музее Пикассо в Париже). В качестве благодарности Матисс присылал Пикассо коробку апельсинов в подарок на каждый Новый год. Личная коллекция Пикассо включает потрясающие работы Сезанна, Миро, Руссо, Бальтюса, Модильяни, Брака и Дерена. Но эта ваза с апельсинами Матисса – лучшее, что было в его коллекции.

По крайней мере, так считала Франсуаза Жило. В 1943 году, когда ей был 21 год, она посетила мастерскую 61-летнего художника. Первым, что бросилось ей в глаза, стала картина отнюдь не Пикассо, с которым через три года она будет жить и с которым за последующие десять лет у нее родится двое детей. «На большинстве окон висели черные занавески, и в комнате было довольно темно, как в убежище волшебника, но мне сразу бросился в глаза висящий на видном месте “Натюрморт с апельсинами” Матисса, – написала она в своей книге о дружбе двух художников. – Меня поразило то, как главный элемент композиции – лежащие в корзине апельсины, обведенные черной краской, – выглядел так, будто фрукты только что были взяты из природы. Яркие розовые, пурпурные и ультрамариновые краски на скатерти принадлежали к царству неземной поэзии. Противоборство оттенков зеленого, кадмия, фуксии, мощного красного и синего градиента вызывает восторг»[16]. Секретарю Пикассо Хайме Сабартесу было не до смеха, когда она выпалила похвалу в адрес полотна конкурента, но молодая Жило повторила это и самому Пикассо: «Его позабавил этот выплеск эмоций, направленный в кои-то веки не на его работы. Но он был благодарен, когда я добавила, что только художник его уровня может позволить себе выставить такой шедевр в собственной мастерской, у всех на виду».

Однако это была не первая и не последняя версия натюрморта. В течение последующих недель Матисс несколько раз переделывал картину. В тот период ему тяжело давались как работа, так и сохранение душевного равновесия.

«Меня расстроила погода – уже два дня дождливо и облачно, поэтому прошлой ночью я почти не спал. Сегодня утром, хоть и уставший, я собирался поработать, но мне снова помешал дождь, – писал он Жоржетте Агютт в середине марта. – Позвольте мне добавить, что я хочу нарисовать натюрморт с апельсинами. Я его уже закончил, и мне он понравился. Тем не менее этого мне показалось недостаточно, потому я его уничтожил и начал заново – а теперь погода, похоже, все испортила. Однако я продолжаю, пытаясь внести интимность, которую в данный момент исследую, и выходит весьма многообещающе»[17]. Матисс приложил два наброска. Первый больше похож на финальный вариант, тогда как при взгляде на второй понимаешь,