О евреях и словах - Амос Оз

В тот день рабби Элиезер привел все мыслимые доводы, но они их не приняли. Он сказал: «Если галаха согласна со мной, пусть рожковое дерево докажет это!» И тотчас рожковое дерево сорвалось с места и перенеслось на сотню локтей, другие же говорят: на четыреста локтей. «Рожковое дерево не может быть доказательством», — возразили они.

Сам мелочный спор, то ли о печи, то ли о змее, — второстепенен. Завораживает то, что Бог решил вмешаться, сотворив ряд чудес в поддержку рабби Элиезера бен Гиркана. И целое собрание мудрецов сочло эти чудеса несущественными, не имеющими отношения к делу — вот о чем речь.

И снова [Элиезер] сказал им: «Если галаха согласна со мной, пусть ручей докажет это!» И тотчас ручей потек вспять. «Ручей не может быть доказательством», — ответили они. И снова он воззвал: «Если галаха согласна со мной, пусть стены дома учения докажут это», и тогда стены накренились и чуть было не рухнули. Но рабби Иехошуа упрекнул их, говоря: «Как вы смеете вмешиваться, когда ученые мужи заняты галахическим спором?»

Эти злосчастные стены, кстати, так и остались скособоченными. «Поэтому они не упали, из уважения к рабби Иехошуа, но и не выпрямились, из уважения к рабби Элиезеру, и до сих пор стоят накренившись». Мы любим это маленькое отступление, потому что оно проливает свет сразу на два аспекта: талмудическое почтение и талмудический архитектурный стиль.

И вот наступает кульминация. Сам Господь подает голос в защиту рабби Элиезера:

И снова [Элиезер] сказал им: «если галаха согласна со мной, пусть Небо докажет это!» И тотчас раздался небесный глас: «Почему вы спорите с рабби Элиезером, хоть и видите, что галаха во всем согласна с ним?» Но встал рабби Иехошуа и воскликнул [цитируя Второзаконие 30:12]: «Не на небесах она!»

Это судьбоносный момент в истории еврейской философской мысли. Рабби Иехошуа — наш Прометей. Кажется, будто и сам Талмуд замер в безмолвии.

Что это значит? Сказал рабби Ирмияху: «Мы уже получили Тору на горе Синай; мы не обращаем внимания на небесный глас, ибо Ты уже давно написал в Торе на горе Синай [Исход 23:2] — „за большинством следовать“».

Теперь Тора — достояние людей. Мнение большинства побеждает Всевышнего в ученом споре. Ни больше ни меньше.

Если вам интересно, что думал обо всем этом сам Бог — ученые мужи уже задали Ему этот вопрос. И им ответили в той же самой главе:

Рабби Натан встретил [пророка] Элияху и спросил его: «Что Всевышний, да славится Его имя, сделал тогда?» — «Засмеялся, — ответил тот, — и сказал: „Победили меня дети мои, победили меня дети мои“».

Если за всю жизнь вы прочтете одну-единственную страницу Талмуда, пусть это будет Бава Мециа 59 б.

Немалая часть Талмуда чужда нам, светским израильтянам. В нем есть огромные куски текста, которые выше нашего понимания — то ли потому, что они написаны на арамейском, то ли просто потому, что нам они кажутся атавистическими, или формалистическими, или мелочными. Библия же, напротив, полна знакомых нам географических названий, любимых нами описаний природы и безмерно восхищающих нас зарисовок человеческих характеров. Кроме того, Талмуд часто ассоциируют с религиозным или националистическим экстремизмом. Большинство израильских евреев — за несколькими важными исключениями — считают это произведение уделом верующих и фанатиков.

Однако Талмуд — и в особенности эпизод с печью Ахная — проложил принципиально новый путь, отойдя от библейского принятия божественного вмешательства как данности. Как точно и лаконично заметил Менахем Бринкер, «печь Ахная» ознаменовала переход от пророчества к экзегезе.

Это был поворотный момент. Ушел со сцены одинокий пророк, находившийся в прямой связи с Богом. Ему на смену явился толкователь, постоянно ведущий беседу с коллегами, с помощью человеческого разума постигающий священные тексты, которые с этого момента подлежали самым разнообразным прочтениям. Авраам спорил с Богом, Моисей воспроизводил Божьи слова, а мудрецы Мишны и Талмуда распутывали, истолковывали, объясняли — и снова объясняли, но уже прямо противоположным образом — слова Бога, Авраама и Моисея. Пророчество — мистический акт, экзегеза — человеческий. Настолько человеческий, что мистические явления могут в итоге встретить у толкователей холодный прием.

Еврейская книжная ученость, в сущности, началась именно с Талмуда:

Говорили о рабане Йоханане бен Закае, что он не оставил [ничего неизученного из] Писания, Мишны, Гемары, Галахи и Агады, тонкостей Торы и тонкостей книжников, умозаключений от менее сложного к более сложному, аналогий, законов движения солнца и луны, гематрии, разговоров ангелов-служителей, бесов и пальм, притч мойщиков и басен о лисах, великих дел и малых дел…

Бен Закай — один из самых ярких светочей Талмуда. Приведенный выше список литературы, прочитанной всеядным мудрецом, на этом не заканчивается, но общая идея ясна и так. Если бы он жил в наши дни. то представлял бы собой именно тот тип читателя, о котором Вуди Аллен сказал: «Человек, в один присест проглотивший „Поминки по Финнегану“ на американских горках на Кони-Айленде». Обратите внимание на эклектичность: современный рабан Йоханан запоем читал бы Толстого и Тони Моррисон за утренней чашкой кофе, одновременно пролистывая два новостных сайта на своем айфоне и изучая надпись мелким шрифтом на пакете овсяных хлопьев. Нам знаком этот тип читателя. Необязательно быть талмудическим мудрецом (и вообще евреем), чтобы стать членом этого братства.

Но сам рабан Йоханан объяснил свою читательскую прожорливость с подобающим ему благочестием: «Чтобы дать в наследство любящим меня, есть (у меня добро), и сокровищницы их наполню». Это, между прочим, своего рода талмудическая гиперссылка, которая отсылает просвещенного читателя к похвале мудрости из Притч Соломоновых 8:21. В том стихе фраза звучит из уст самой Мудрости, той, что «лучше жемчуга, и ничто из желаемого не сравнится с нею» (8:11). Йоханан совершает то же, что Талмуд часто делает с Библией: берет концепцию мудрости из Притч — юридическую, политическую, практическую — и превращает ее в талмудическую мудрость — книжную. Множество книг. Всевозможные книги.

Вам наверняка хочется узнать, что такое «разговоры пальм». Нам тоже. И нас таких набралась хорошая компания: Раши, великий комментатор священных текстов, тоже был озадачен этими словами. Но другие толкователи сообщают, что если в не слишком ветреный день встать под двумя пальмами, склонившимися друг к другу, то можно перехватить информацию, которой они обмениваются. Итак,