Федор Хромой-боярин и воевода Ивана III - Никита Васильевич Белов

в 1450 г. в должности коломенского наместника пребывал удачливый воевода Константин Александрович Беззубцев [ПСРЛ, т. 25, с. 271], а несколькими годами позднее — окольничий Иван Васильевич Ощера, один из ближайших сподвижников Василия II Темного [Лихачев 1897, с. 30; ПСРЛ, т. 6, с. 180; ПСРЛ, т. 37, с. 89]. Свою должность Хромой сохранил, по-видимому, до самой смерти.

Со службой Хромого в Коломне связан один из малоприятных моментов его биографии. Выступая в роли судьи в земельном споре, вспыхнувшем между старцами столичного Симонова монастыря и черносошными крестьянами Городского стана, Федор Давыдович поддался соблазну: получив богатый «посул» — кунью шубу и 15 рублей деньгами — он присудил спорное сельцо монастырским властям. Не раз и не два обманутые крестьяне били наместнику челом с просьбой пересмотреть дело, однако Хромой был непреклонен. Более того, судебное решение существовало лишь в виде устного распоряжения Хромого — правую грамоту на спорные владения боярин так и не выдал, что и явилось причиной повторного разбирательства, состоявшегося уже после кончины самого Федора Давыдовича [АСЭИ, т. 2, № 414, с. 445][26].

На конец 1470-х — первую половину 1480-х гг., очевидно, приходится пик карьеры боярина Хромого. Ему докладывают купчие грамоты [АСЭИ, т. 1, № 406, с. 297][27], он присутствует на докладе у Ивана III при разборе поземельных споров [АФЗиХ, ч. 1, № 125, 249, с. US-117, 213–215]. Значение Хромого при дворе неизменно растет: если в середине 1460-х гг. Федор Давыдович не принадлежал к числу первых бояр (в судном деле его имя стоит после имен И. Ю. Патрикеева, В. И. Оболенского и И. И. Кошкина) [Коркунов, с. 18], то уже с начала 1470-х гг. ситуация меняется. Отныне Хромой пишется вторым боярином, уступая первое место лишь руководителю Думы князю Ивану Юрьевичу Патрикееву [РК 1598, с. 17; АФЗиХ, ч. 1, № 249, с. 215]. Представляется, что если Хромой и не был «заместителем» Патрикеева, то, по крайней мере, вне всякого сомнения, играл одну из важнейших ролей в «высшем эшелоне» управленческой элиты.

Федор Давыдович взлетел высоко — много выше своих славных предков. Занял положение, прежде для Хромых недосягаемое. Он не шагал по головам, не «заезжал» других бояр посредством удачных брачных связей или особой близости к великому князю, как, например, князья Патрикеевы. Федор Хромой возвысился исключительно благодаря своим личным качествам, очевидно, по достоинству оцененным Иваном III.

Первый государь всея Руси обладал поистине бесценной способностью приближать к своему трону наиболее способных администраторов и военных деятелей. «Выдвиженцы» Ивана Великого несравненно обогатили московскую военно-политическую элиту, подняли ее качество на уровень, едва ли когда-либо еще достигнутый в последующие десятилетия российской истории. Федор Хромой, «рекрутированный» Иваном III из низов московского боярства и вместе со своим потомством возведенный к самому подножию московского престола, стал одним из ценнейших приобретений кадровой политики великого князя.

В кругу друзей,

в своих владениях

Федор Хромой был уважаем в боярской среде. Он слыл настоящим «авторитетом в вопросах придворной иерархии» [Эскин]. Так, именно к нему обращено послание его «младшего» родственника троицкого инока Геннадия (в миру — Григория Бутурлина), решившего установить местнические отношения между Бутурлиными, Сабуровыми, Колычевыми, Морозовыми и Заболоцкими [Коркунов, с. 18–19]. В Думе у Хромого сформировалась своя, достаточно мощная, «группа поддержки». Боярским чином обладали его троюродные братья Андрей Романович Хруль-Остеев (1460-70-е гг.) [АСЭИ, т. 1, № 330, с. 240; Корзинин 2017b, с. 329] и Андрей Иванович Бутурлин (с 1456 г.) [АФЗиХ, ч. 1, № 115, с. 107], дальний родственник Петр Федорович Челяднин (146070-е гг.) [АСЭИ, т. 2, № 464, с. 504]. В конце 1470-х гг. боярином стал боевой товарищ Хромого князь Даниил Дмитриевич Холмский[28]. В хороших отношениях состоял Хромой и с главой Боярской думы князем Иваном Юрьевичем Патрикеевым, нередко присутствуя с ним на частных докладах Ивану III.

Участвовал Хромой и в храмоздательной деятельности: после Шелонской победы при Архангельском соборе Московского Кремля были пристроены две церкви-придела. Одна — в память св. апостола Акилы — возводилась на средства великого князя, другая — Воскресенская — отстраивалась деньгами победителей: Даниила Холмского и Федора Хромого [ПСРЛ, т. 18, с. 232]. Приделы эти в перестроенном виде сохранились до наших дней[29].

О землевладении боярина Хромого известно немного. В 1460-х — начале 1470-х гг. в его собственности находились земли Белозерского уезда в устье реки Уг. Позднее (до 1473 г.) Хромой передал часть этих земель митрополичьему дому, «на поминок своему роду» [АФЗиХ, ч. 1, № 299–301, с. 252–253][30]. Там же, в Белозерском уезде, располагался основной массив родовых вотчинных земель Хромого. К этим землям по праву можно отнести село Воскресенское (Старая Ерга) с деревнями, которым Хромые владели с XIV в.[31] До 1452 г. боярин какое-то время «держал на соблюденье» принадлежавшее Троице-Сергиеву монастырю село Почап Малоярославецкого уезда. Управляя Почапом, Федор Хромой в очередной раз показал свою твердость: однажды, когда крестьяне князя Константина Семеновича Оболенского «покосили украдом» находившееся близ Почапа селище, он не стал заводить судебную тяжбу, велев «сено поима-ти, а иное... сжечи». На этом с «сенным вторжением» Оболенских было покончено навсегда [АСЭИ, т. 1, № 607, 607a, с. 507, 512]. В Москве на Подоле, неподалеку от Тайницких ворот, близ церкви Михаила Архангела Хромой владел двором, доставшимся ему в наследство от отца — Давыда Ивановича [ПСРЛ, т. 25, с. 304, 326; Панова, с. 55][32].

Дела семейные

Увы, источники не сохранили имя супруги Федора Хромого. Вне всякого сомнения, он должен был породниться с каким-либо видным боярским родом. А. А. Зимин со ссылкой на Государев родословец утверждал, что Хромой был женат на дочери боярина Я. И. Кошкина [Зимин 1988, с. 168], однако налицо явная ошибка: в родословце зятем Якова Ивановича назван князь Федор Ушатый[33]. Расположение мужских и женских имен в поминальном списке лиц из рода Хромых, сохранившемся в грамоте Ивана Петровича Федорова и синодике Кирилло-Белозерского монастыря [АРГ, № 118, с. 256; Шаблова, с. 146], позволяет предположить, что жена Хромого носила имя Евдокия[34].

Наследниками Федора Давыдовича стали его сыновья Григорий и Петр — оба думные люди и воеводы, занимавшие высокое положение при дворах Ивана III и Василия III. В историю они и их потомки вошли с фамилией Давыдовых, а впоследствии Федоровых — по именам их знаменитых предков Давыда и Федора Хромых.

Старший сын Хромого, Григорий Федорович Давыдов, за почти 30-летнее служение смог вознестись к самым верхам придворной иерархии. Его биография весьма пространна — достаточно будет перечислить лишь основные, наиболее важные ее вехи.

Заступив на государеву службу не позднее 1495 г.[35], Григорий