Тайна Папы О - Сания Шавалиева

— Ну вот, — бормотал он. — Вот сюда. Потом сюда. Ага… а это уже очень подозрительно.

Через несколько километров следы вдруг резко обрывались — прямо у крутого обрыва. Здесь же заканчивалась и колея автомобиля. Было видно, что люди выбирались наружу, долго топтались на месте, словно что-то искали или о чём-то спорили, а потом вернулись обратно.

Папа О тревожно закружил в воздухе.

Сначала он подлетел ближе, потом ещё ближе, облетел склон кругом — один раз, второй, третий. Ему всё казалось, что он что-то упустил: не заметил, как карета свернула, спряталась или вернулась назад. Но нет — внизу по-прежнему зияло ущелье, а на его дне темнело что-то подозрительно яркое. И от этого зрелища у орла неприятно сжалось сердце.

Он опустился ниже.

Ветер в глубине ущелья был холодным и тяжёлым, словно сам воздух не решался заглянуть в эту пропасть. Папа О медленно скользнул вдоль стены, вглядываясь в камни, и вдруг заметил внизу обломки.

Сначала — колесо. Потом — перевёрнутую дверцу. Потом — кусок лакированного дерева. А потом он понял, что это была разбитая карета.

В груди оборвалось, а потом заколотилось так сильно, что стало больно.

Папа О медленно опускался. Его острый взгляд цеплялся за каждую мелочь. Следов людей он не видел. Ни движения, ни голоса, ни даже слабого шороха. Только ветер, который катился между камнями, да странная тишина, тяжёлая и неподвижная, как камень.

И всё же что-то здесь было не так.

Один кусок розовой ткани, зацепившийся за острый выступ, чуть шевелился на ветру. Рядом темнело пятно, слишком тёмное для пыли и слишком неровное для тени.

Ещё один лоскут был зажат дверцей разбитой кареты. Почти невесомая розовая ткань трепетала на ветру и от этого становилось только страшнее.

Папа О стоял неподвижно.

Он вдруг понял, что красавица, может быть, уже никогда и не вернётся. И что все его сердитые слова, все смешные догадки Мамы О, все обиды на молоко, на малышку и на весь мир — всё это сейчас стало каким-то совсем маленьким и ненужным.

И Папа О впервые по-настоящему испугался.

Он возвращался к серому камню совсем не так, как улетал.

Ещё недавно он важно расправил крылья, даже немножко сердито, и скрылся за верхушками скал с таким видом, будто для него догнать карету — пустяковое дело. Но теперь он летел низко и тяжело, словно ветер мешал ему, воздух загустел, а просторное небо вдруг стало тесным.

Мама О сразу это заметила.

Она сидела у края большого камня, укрывая малышку мягким крылом. Девочка спала, положив кулачок под щёку, и тихонько сопела. Рядом стояла пустая бутылочка.

Папа О опустился рядом, почему-то сейчас пустая бутылочка не раздражала. Нет молока и ладно, не это главное.

— Ну? — тихо спросила Мама О.

Папа О открыл клюв, но слова будто застряли у него в горле. Он только покачал головой.

Мама О не стала его торопить. Она знала: если Папа О молчит, значит, дело и правда серьёзное.

Глава 8. Что будем делать?

Наконец он глухо проговорил:

— Карета разбилась.

Мама О медленно выпрямилась.

— Разбилась?

Папа О кивнул.

— В ущелье. От неё почти ничего не осталось. Колёса, дверца, обломки… и лохмотья розовой ткани на камнях.

Мама О посмотрела на спящую девочку, потом снова на мужа.

— А женщина? — спросила она. — Та самая, в розовом?

— Не знаю, — честно ответил Папа О. — Я никого не нашёл. И это мне не нравится. Карета есть, следы к обрыву есть, обломки внизу есть, а её нет! И кучера нет. И лошадей нет. Будто они… будто они исчезли раньше, чем карета упала. — Он зашагал по земле. — Это неправильно! Если карета упала, кто-то должен был остаться. Хоть кто-то! А там только ветер, камни и это жуткое молчание…

Мама О мягко придержала супруга:

— Дорогой, успокойся. Давай подумаем, что будем делать?

Он не сразу остановился.

— Ваше величество! — повторила она чуть твёрже.

Он замер и сердито поправил перья на груди, словно это были не перья, а королевская мантия.

— Что?

— Сядьте.

— Мне не сидится.

— А вы всё равно сядьте.

В её голосе было столько спокойствия, что даже мыши в норах перестали шуршать. Папа О недовольно фыркнул, но сел.

Мама О укрыла малышку получше и сказала:

— Значит, вот что мы знаем. Карета разбилась. Люди исчезли. А ребёнок оказался у нас. И это значит…

— Что это значит? — не дождался продолжения Папа О.

Мама О медленно перевела взгляд с Папы О на девочку. Потом обратно.

Малышка безмятежно спала: для неё не существовало ни ущелий, ни разбитых карет, ни таинственных пропаж. К её шапочке прилепилось маленькое белое пёрышко.

— Это значит, что эта малышка не случайность. Кто-то её спрятал у нас, — прошептала Мама О. — Или спас. И теперь она наша.

— Да⁈ — Папа О осёкся.

Мама О подсела ближе.

— Послушай, — сказала она. — Если в Землеморье творится что-то неладное, эта малышка может быть в опасности. Значит, наша задача просто её беречь и понять, кто она.

— Простая задача? — Папа О выпучил глаза. — Беречь загадочного ребёнка, искать пропавшую красавицу, разгадывать тайну разбитой кареты и, возможно, ускользать от кого-то, кто гонится за ней и умеет исчезать без следа? Очень просто? Да тут проблем на всё царство хватит!

— Я же не сказала, что будет легко, — заметила Мама О. — Я сказала — просто. Сначала одно, потом другое.

— И все равно я против. Как мы притащим во дворец эту малышку? Что скажем сыновьям, придворным? Допустим, сыновья скроют нашу тайну, а придворные разболтают через три минуты.

— Через две, — мрачно поправила Мама О.

— Поэтому оставим её здесь. Вдруг кто найдёт из добрых людей, заберёт.

— Мы здесь с тобой провели вечер, ночь, утро. И где эти твои добрые люди? Ау! Люди добрые! Где вы? Хоть бы один появился.

— Не уговаривай. Кто тут царь?

Мама О нахмурилась, приоткрыла клюв, чтобы что-то сказать…

В этот момент малышка вдруг пошевелилась, открыла глаза и посмотрела серьёзно, как будто всё слышала и теперь ждала объяснений.

Потом она улыбнулась.

И протянула к Папе О маленькую ладошку.

Папа О растерянно застыл.

— Ну что