Схватка на «Крыше мира». Политики, разведчики, географы в борьбе за Памир в XIX веке - Алексей Владимирович Постников

составляют экономические аспекты международной безопасности. В наступившем столетии в новой системе международных отношений экономическая компонента резко возросла. Три момента определяют этот рост. Во-первых, объективно развивающийся процесс глобализации, во-вторых, истощение мировых ресурсов энергоносителей, в-третьих, глобальные экологические проблемы, такие как нехватка пресной воды и истощение плодородности почв.

Но наряду с этими достаточно очевидными факторами есть и такие, которые скрыты от широкой общественности, но при этом могут играть роль взрывных устройств, способных обрушить все мирохозяйственные связи. Я имею в виду состояние мировых финансов.

Наиболее полно и четко ситуация обрисована в Резолюции Национального парламента Италии от 25 сентября 2002г., посвященной наделению правительства мандатом на принятие мер по выводу из кризиса Аргентины. Парламент исходил из признания того факта, что эскалация банковского и финансового кризиса, начиная с кризисов 1997г. в Азии, России и Латинской Америке, вплоть до недавнего краха «новой экономики» в Соединенных Штатах, до массированного и продолжающегося банковского обвала в Японии, до банкротства Аргентины, не может не вызвать озабоченности населения всех стран, правящих классов, предприятий, инвесторов и вкладчиков, поскольку представляет собой не череду случайных событий, а скорее проявление кризиса всей [мировой] финансовой системы, характеризующейся зияющим разрывом между объемом спекулятивного капитала в 400 триллионов долларов (из которых 140 триллионов приходятся на Соединенные Штаты) и размерами мирового валового продукта всего в 40 триллионов долларов.

Вот это и есть мина замедленного действия, находящаяся внутри международной финансовой системы. Авторы этой парламентской резолюции, принятой по первому разделу (который я цитировал) 385 голосами из 385, по второму разделу (о стратегическом партнерстве с Аргентиной) – 399 из 400 (один воздержался), по третьему (о взаимодействии с Евросоюзом) – 219 из 228, как заявил депутат Джованни Бьянки, считают необходимым созыв новой международной конференции по типу Бреттон-Вудской, чтобы приспособить деятельность МВФ и МБРР к новым условиям. Очевидный смысл такой конференции – избавить европейские страны от долларовой зависимости в связи с введением евро, попытаться добиться для евро такой же международной паритетности, которая была создана доллару в Бреттон-Вудсе. Спасет ли это мир от «вампирского капитала», как иногда называют этот постоянно возрастающий спекулятивный капитал, способный нанести ущерб экономикам не только отдельных стран, но и целых регионов, покажет ближайшее будущее. А пока всем странам нужно быть готовыми к его внезапной болезненной атаке.

Думается, что такая подготовка могла бы быть одной из сфер взаимодействия между Россией, Китаем и Индией в рамках стратегического партнерства.

Размышляя о наших национальных интересах, мы не можем не обратить внимания на новую роль США в мире.

Сегодня основой стратегии США на международной арене является стремление построить односистемный мир, который фактически стал бы и однополярным. Односистемность в данном случае означает установление за пределами США таких режимов, которые отвечали бы интересам национальной безопасности самой мощной военной державы мира. Старый лозунг – «Кто не с нами, тот против нас» – трансформирован теперь в понятие «ось зла».

Некоторые эксперты (в частности, из Шиллеровского института, Висбаден, Германия) говорят о том, что США перешли к построению империи по типу Древнего Рима. Это означает разделение мира на две части – метрополию и периферию. Чтобы поддерживать свое господство, метрополия поддерживает на периферии состояние нестабильности, мешающее усилению последней в целом или усилению отдельных государств на ее территории. По тем странам, которые в силу тех или иных причин вызывают какое-либо опасение со стороны метрополии, ее вооруженные силы будут наносить превентивные удары. Такого рода военная доктрина США была выработана еще в начале 90-х гг. прошлого века, сразу же после расчленения СССР. Теперь активными реализаторами доктрины, влияющими в этом направлении на президента Дж. Буша, считаются Д. Рамсфелд, Р. Чейни и Вулфовиц.

Вместе с тем следует учитывать, что эксперты Брукингского института (Вашингтон), например, считают, что после 11 сентября 2001г. началась «эра пост-постхолодной войны», в которой определяющую роль должен играть «концерт держав», борющихся с терроризмом. Какой будет структура новой системы международных отношений, по их мнению, пока недостаточно ясно, но вряд ли это будет однополярная структура, которая соответствовала бы периоду после «холодной войны». Однако мир не увидит в скором будущем и «всемирного правительства» в лице, скажем, такой международной организации, как ООН[16].

Очевидно, что, по крайней мере, на экспертном уровне в США наметился отход от концепции однополярного мира.

С точки зрения национальных интересов трех наших стран наиболее приемлемой являлась бы политика США, направленная на стабилизацию международной безопасности. Исходной точкой такой позиции должны были бы быть не узкоэгоистические интересы какой-либо группы в американских правящих кругах, а реальная забота о поддержании всеобщего мира, что соответствовало бы и национальным интересам США. В этом смысле теория «концерта держав» может рассматриваться как вариант теории полицентрического мироустройства, которую разделяют и наши государства.

Наконец, касаясь борьбы с международным терроризмом, в свете событий сентября – октября 2002 г. в ряде стран, пострадавших от террористических актов, следует сделать вывод, что контртеррористическая операция международных сил, начатая в Афганистане в 2001 г., не принесла миру успокоения. Наоборот, терроризм наращивает свои удары в разных точках планеты.

Очевидно, что нужны национальные программы борьбы с международным терроризмом, по типу той, что была создана японским премьером Куидзуми в 2001 г. Следующим этапом, вероятно, могли бы стать региональные программы по борьбе с международным терроризмом, как это попытались сделать государства – участники ШОС. Для регионов Северо-Восточной, Восточной и Южной Азии такие программы могли бы учитывать опыт подготовки систем региональной безопасности в целом. С одной только поправкой: терроризм – хорошо организованный и активно действующий – не может дать нам никакой передышки, никакого промедления, никаких многолетних переговоров по этому поводу. Государственные структуры должны быть более организованными и более активными, действовать превентивно, упреждая возможные планы и акты террористов.

Наконец, необходимо, как уже упоминалось, проведение специальной сессии ООН для выработки комплексной международной программы по борьбе с терроризмом, включающей политические, экономические, юридические, социальные и национальные аспекты этого явления. Сегодня блокируются банковские счета организаций, связанных с террористической деятельностью. Следовало бы идти дальше и создать Международный фонд борьбы с терроризмом. Думаю, что такие страны, как Россия, Китай и Индия, для которых проблемы борьбы с терроризмом не просто часть международной кампании, а насущная национальная задача, могли бы выступить на международной арене с совместными инициативами по этому поводу.

Перспективы взаимодействия в XXI столетии таких государств, как Россия, Китай и других участников ШОС, а также Индии, Монголии, Ирана – стран, исторически связанных с центром Евразии, – отнюдь не исчерпываются направлениями, затронутыми в этом предисловии. Разумеется, основу их взаимодействия должны составлять прочные экономические и научно-технические связи. Мне хотелось лишь обратить внимание читателей на опасности, которых на этом пути стало больше, чем