Системный тактик 5 - Максим Игоревич Крынов

Первый удар я отражаю. Второй проходит вскользь. Третий машина придерживает на половине замаха, ловит мой поспешный ответ и бьёт рукоятью в защитный жилет.

Воздух снова с всхлипом покидает лёгкие.

Дышать! Нужно дышать!

Я отступаю, но голем уже знает, как именно я отступаю. Он заходит сбоку, чего раньше не делал. Приходится менять шаг на ходу, выворачивать бедро и падать в сторону, уворачиваясь.

Клинок проходит рядом с ухом. Ветерок от пронесшегося дерева холодит мокрый висок.

Быстрая адаптация помогает, но чуда не совершает. Я понимаю всё больше, и всё равно не успеваю. Мышцы забиты, левое плечо тупо ноет, пальцы все-таки скользят по рукояти. Знание того, как правильно ударить не дает моим мышцам отдыха.

Голем теснит меня. Белая линия приближается к пятке.

Он использует мой финт. Начинает короткий укол, которым я дважды заставлял его закрыть грудь, а сам переносит вес для удара сбоку. Я узнаю ловушку, потому что придумал её сам. Отвечаю движением, найденным после повышения навыка: вхожу внутрь, блокирую его руку и…

И железяка ждала именно этого.

Свободная металлическая ложится мне на плечо. Он даже не бьет, хотя мог бы впечатать мне кулак в лицо, лишь спокойно толкает меня, ставя подножку.

Я лечу на пол, падаю задницей на меловую линию, как полнейшая бездарность.

После того, как Хорн повернул рычаг, голем изрядно ускорился. И он уже выучил мои движения, понял, что я тоже учусь и подготовил ловушку именно под меня.

Сволочь. Прекрасная, умная и невероятно обучаемая сволочь.

Я вскакиваю на ноги и мчусь в атаку, так быстро, как только могу. Ярость клокочет в груди, но не ослепляет.

Следующий удар я умудряюсь предугадать, а не просчитать. Дерево скользит по дереву, гарда бьёт по костяшкам. Пальцы разжимаются, меч едва не проворачивается в ладони от чудовищной силы удара. Удерживаю его второй рукой.

Шагаю было вперед, но обрываю шаг раньше, чем голем успевает выбрать лучшую линию поведения.

Меняю атаку. Он меняет защиту. Я меняю то, что поменял, подбирая ключик под его защиту.

Следующую минуту со стороны мы напоминаем странных танцоров. Ни один приём больше не заканчивается так, как начинался. Мы словно читаем мысли друг друга, осторожно приплясывая и едва касаясь клинками клинка соперника. Голем показывает решение, я ломаю его, он запоминает это и превращает такой же удар в новую ловушку, которую я тоже просчитываю, разбираю ее принцип и в следующий раз пытаюсь показать, что «купился», чтобы атаковать его из неудобной для него позиции, что он тоже просчитывает.

Наконец нам одновременно надоедает эта изнурительная пляска.

Клинки одновременно с грохотом касаются друг друга и следующую минуту гремят непрерывно, сливаясь в сухую барабанную дробь. Пот летит с растрепанных волос, мне не хватает воздуха, рот засох, хочется пить. Железная маска расплывается тёмным пятном с белой щелью. Я моргаю, думая, что капли пота сорвутся с ресниц, но лучше не становится — едкая жидкость заливает глаза. Грудь горит. Каждый вдох слишком короткий, каждый выдох вырывается клокочущим хрипом. Правое бедро после первого удара как налилось тяжёлой болью, так и не отпускает. Левый бок пульсирует — завтра там нальется огромный синячище.

Остановиться хочется до дрожи, сказать «я все». И Хорн не осудит: он уже выглядит как человек, готовый съесть свою шляпу. Но я не останавливаюсь, я держусь еще секунду, и еще, и еще. Не потому, что я какой-то там волевой парень, просто у меня получается держаться.

А ещё мне хочется увидеть, что будет дальше.

Голем, скотина такая, не устает. Он понял, что не получается победить меня техникой, поэтому решил измотать. Заставляет поставить стопу чуть дальше, потянуться чуть сильнее, неудобно перенести вес с ноги на ногу. Каждая мелочь безопасна, и проще позволить ему делать эти мелкие штуки, потому что так я хотя бы стою на месте, не скачу, тратя силы куда быстрее. Но и победы так не добиться.

Я чувствую, как навык быстрой адаптации ищет выход. Но есть ли этот выход? Голем лидирует практически во всем.

В висках колотится кровь. Руки дрожат так сильно, что кончик меча выписывает мелкие круги. Голем делает шаг, и я понимаю: сейчас он снова начнёт с моего укола, вынудит войти внутрь, толкнёт в плечо. Только на этот раз я не удержусь, ведь силы почти закончены, меня сейчас и ребенок запинает.

Можно разорвать дистанцию, но тогда пятка пересечёт линию.

Можно принять удар. Тогда я рухну.

Я позволяю голему увидеть начало отчаянного удара. Плечо идёт вперёд, клинок поднимается, левая нога готовится шагнуть вперед. Машина реагирует мгновенно: железная ладонь уже раскрывается для толчка. Это мы уже проходили.

Но я не завершаю собственное движение. Я падаю сам, лечу вперёд. Проседаю под раскрытой ладонью, почти падаю голему под ноги, позволяю деревянному мечу скользнуть по своей гарде. Перед лицом проносится тёмная сталь нагрудника.

Я разворачиваюсь на носке, выныриваю сбоку и вкладываю остаток сил в удар по поясному шарниру.

Голем успевает повернуться, но не успевает закрыться.

Клинок с оглушительным треском врезается в металл.

Быстрая адаптация повышена: 2 → 3

Тактик быстрее запоминает приемы и лучше интуитивно применяет их в бою.

Окно перед глазами мелькает и тут же пропадает, но голему хватает и этого: я на долю секунды теряюсь, а потом меня пинают в грудь и я вылетаю из круга, кувыркаясь по полу. Удар такой силы, что я отбиваю себе локти и колени.

— Стоп!

Голем уже навис надо мной, занося меч для удара, да так и застыл.

Подняться я уже не могу. Хорн забирает меч из моей руки. Пальцы остаются согнутыми вокруг исчезнувшей рукояти, и наставнику приходится по одному разминать и разгибать их.

Затем наставник открывает нагрудную пластину голема. Чистый кристалл больше не бесцветный, внутри переплелись сотни тонких серебряных нитей, а молочное облачко потемнело и собралось в сложный узор. Хорн осторожно вытаскивает шестигранник, держит на ладони и долго смотрит сквозь него на свет.

— Много… записал? — спрашиваю я, валяясь на полу и пытаясь отдышаться.

— Достаточно.

Хорн возвращает кристалл в кожаный футляр и убирает во внутренний карман камзола.

Вот теперь беспокойство перестаёт быть отвлечённым. Зачем ему уносить мою манеру боя и мои приемы? Хочет изучить запись сам? Показать отцу? Создать кристалл для других учеников?

Или отдать кому-то, кто должен научиться сражаться именно против меня? Нет, бред. Задумай он такое, не делал бы это так топорно. Но тогда для чего?

— Куда вы…

— Не сейчас, Корбин, — наконец поднимает руку Хорн, переставая игнорировать вопрос. — Твой отец не в курсе, но поверь — если он знал бы, для чего мне кристалл, он вряд ли возразил бы. Но ты можешь ему сообщить, я не против.