Системный тактик 5 - Максим Игоревич Крынов

Следующий обмен железяка проводит по-старому. Ещё один тоже. Потом повторяет мой короткий шаг внутрь дистанции — тот самый, которым я дважды срывал ей замах. Только шаг у голема длиннее, а весит он раза в три больше. Стальная грудь надвигается стеной. Я успеваю поставить клинок поперёк, но меня всё равно отбрасывает. Пятки скользят по доскам.

Вот оно! Я понял, что за кристалл поставил Хорн! Все предыдущие кристаллы в ящике были не памятью определенных спарринг-партнеров, они были памятью голема, бившегося против этих людей! Голем приспосабливается к определенной манере боя, учится противодействовать определенному противнику. В данном случае (если я прав, и кристалл, который вставил Хорн, абсолютно чист), он учится сопротивляться именно мне!

Возможно, Хорн просто хочет получить спарринг-партнёра, настроенного под единственного ученика? Тогда почему он не сказал об этом прямо?

Я запускаю Анализ, желая определить, какие изменения в поведении голема связаны с моими действиями.

Фокус: 6 → 5

Готового ответа не появляется. Зато отдельные эпизоды мгновенно выстраиваются в ряд. После каждого моего успешного ухода голем чуть точнее ставил ногу. После каждого встречного удара быстрее возвращал гарду. Финт появился лишь после того, как я четыре раза одинаково ответил на верхнюю атаку. Он не читает мысли и не изобретает приёмы из пустоты. Ему нужны примеры — мои удачные движения и мои повторяющиеся ошибки: именно их он анализирует, на них выстраивает свой ответ.

Очень похоже на Быструю адаптацию. Только железной сволочи не надо дышать, у нее не болят мышцы и синяки не мешают ей двигаться.

Голем атакует.

Я встречаю удар, ухожу от следующего… и пропускаю третий. Дерево врезается в плечо, и рука на мгновение немеет. Отдача прокатывается до шеи. Хочется отступить, встряхнуть кистью, дождаться, пока боль утихнет, однако машина не Рейн, машина не ждёт.

Клинок рассекает воздух перед лицом. Я прогибаюсь, едва не падаю на спину, каким-то чудом возвращаю вес вперёд. Железная ступня уже шагает следом. Ещё секунда — и меня вытолкнут из круга.

Нельзя!

Не потому, что Хорн будет издеваться. То есть и поэтому тоже, но сейчас дело не в нём. Голем понял, что я теряю равновесие после неудачного ухода, и начал давить. Нельзя дать ему закрепиться в круге.

Я вбиваю правую ступню в пол, разворачиваю носок. Бедро горит после удара, колено подрагивает. Тело настойчиво предлагает закончить этот идиотизм, шагнуть за пределы круга, и тогда Хорн остановит это издевательство, и тогда…

Я не отступаю, несмотря на боль в бедре и противный голосок в голове, уговаривающий меня сдаться. Проскальзываю рядом со стальным плечом и бью голема под руку.

Деревянный клинок с треском попадает в прикрытый шарнир.

Перед глазами распахивается прозрачное окно.

Быстрая адаптация повышена: 1 → 2.

Удачные способы противодействия быстрее закрепляются в мышечной памяти.

Голем разворачивается. Я не успеваю прочесть, что там написано — даже не пытаюсь, просто моргаю и окно исчезает.

Верхний удар железяки переходит в боковой — она приспосабливается и хитрит. Но и я больше не ловлю клинок своим телом. Я шагаю вперёд, навстречу удару, пока его замах ещё не набрал силу, и упираю гарду в железное предплечье. Оружие голема проходит над плечом. Мой клинок скользит по его груди и стучит в маску.

Машина отвечает движением, которое только что увидела у меня. Но теперь и я знаю, что он его знает.

Мы сталкиваемся почти вплотную. Дерево гремит о дерево, железные ступни скользят по полу, когда я мелкими ударами пробую опрокинуть его, заставить потерять равновесие. Я ухожу, возвращаюсь, снова врезаюсь в чужую защиту. В груди разгорается горячая, почти хмельная радость. Ещё минуту назад голем теснил меня к границе, а теперь сам отступает. Полшага! Ещё полшага!

Удар в плечо… Мимо! Более того — когда голем возвращает клинок, я шагаю вслед за ним, как приклеенный и атакую. Голем не успевает прикрыться: деревянное остриё снова глухо ударяет в середину стальной груди.

— Хорн! — выдыхаю я. — Видели⁈

— Разумеется нет, я ведь сюда поспать пришёл.

Но голос у него странный, даже острота без привычной насмешки.

Я на мгновение кошусь в сторону. Наставник стоит у самого круга, забыв скрестить руки на груди, но смотрит не на меня — на голема.

Этой мгновенной невнимательности хватает, чтобы железяка врезала мне по рёбрам.

Я отлетаю, сгибаюсь. Во рту появляется металлический вкус — чуть прикусил губу. Голем заносит меч снова, стремясь развить успех, но Хорн рявкает:

— Стоп!

Белая линия в прорези маски гаснет. Железяка замирает.

Я выпрямляюсь не сразу. В груди болит, сердце колотится где-то в горле. Пот течёт по лицу, лезет в глаза, и вытереть его нечем: мокрые ладони будут хуже держать меч, рукав закрыт стеганым защитным наручем.

А еще я занят тем, что пытаюсь не показывать, как сильно меня качает.

— Минута отдыха, — говорит Хорн. — И ради всех богов, не копируй Рейна с его «я могу продолжать».

Он бросает мне флягу. Я едва не роняю её — пальцы плохо разжимаются — отсушило после парирования ударов.

Вода тёплая, зато смывает сухость и привкус крови.

— Зачем вы тогда говорили, что можете не успеть отключить его, если достаточно сказать «стоп»? — хриплю я.

— Чтобы ты не расслаблялся и выложился на полную. В молодости я тренировался с таким же, — неожиданно произносит он. — Не с похожим, а с этим самым типом тренировочного голема. У нас он был один на три десятка бойцов и два чистых кристалла. К первому же вечеру кристаллы были переполнены, а железка собирала в себе понемногу от лучшего из нас. Ловкость и скорость Леврена. Защиту старика Мойра. Мою дурную привычку отвечать на каждый укол встречным ударом.

Угол его рта чуть дёргается. Хорн усмехается, но как-то по-доброму.

— К концу недели она избивала нас нашими же любимыми приёмами, представляешь? Превзошла нас настолько, что делала то же, что и мы, только лучше нас самих. Мы её ненавидели. А потом, когда мой взвод почти весь помер, уже новички учились от голема приемам и старика Мойра, и Леврена.

Вот тебе и «вспомнить молодость».

— Выходит, мой кристалл тоже останется для учеников? — спрашиваю я как можно небрежнее. Но наставник не отвечает и теперь.

— Минута закончилась.

А потом Хорн переводит рычаг на второе деление.

— Эй! Вы не сказали, что прибавите ему скорости!

— Так бывает, парень. Смею тебя заверить, что за Аркой с тобой тоже не согласуют скорость нападения. В круг.

Мне очень хочется сообщить наставнику, куда именно он может засунуть эту педагогическую мысль. Вместо этого возвращаю флягу и поднимаю меч.

Белая полоска вспыхивает ярче прежнего.

Теперь голем движется без отдельных пауз. Сталь течёт — иначе и не скажешь. Плечи, пояс и ноги работают независимо,