Обычный рабочий день - Павел Ильич Макрушенко

В кабинет вошла Лидия Александровна Фотиева, Ленин спросил:

— Нуте-с, что там у нас сегодня?

Лидия Александровна напомнила о заседаниях, на которых должен присутствовать сегодня Ленин, о назначенных встречах, срочных делах. Владимир Ильич сверил свои записи с записями секретаря, внес поправки, добавления и, принимая от Фотиевой папку с телеграммами, поступившими за ночь, сказал:

— Выступить сегодня в Колонном зале на конференции металлистов не смогу. Буду у них обязательно 3-го или 4-го. Передайте им.

Владимир Ильич читал телеграммы, делал пометки. На одних подчеркивал карандашом отдельные фразы или обводил кружочком цифры, слова. На других писал распоряжения, рекомендации наркомам: «Сообщите свои соображения» или «Ознакомьтесь и верните мне».

На одной из телеграмм Владимир Ильич задержался дольше других и сказал с огорчением:

— Этого еще нам не хватало!

В телеграмме из Ростова-на-Дону сообщалось о 16-й кавалерийской дивизии, застигнутой в степи снежным бураном.

Закончив чтение телеграмм, Владимир Ильич передал папку Фотиевой.

Она ушла.

Ленин стал просматривать текущую почту. Читал одно письмо за другим. Дошла очередь и до сообщения наркома здравоохранения Семашко. Он просил ускорить отправку санитарных поездов в Крым.

В 1920 году, сразу же после освобождения Крыма от белогвардейской армии барона Врангеля, Н. А. Семашко, по согласованию с В. И. Лениным, выехал туда, чтобы взять на учет дворцы царя и дачи бежавших богачей.

Вернувшись в Москву, Семашко восторженно рассказывал Владимиру Ильичу о прелестях Крымского края.

— Вот и отлично. Пишите проект декрета Совнаркома об использовании Крыма для лечения трудящихся.

Нарком заколебался:

— Кто сейчас поедет на курорт?

— Пишите, пишите. Будем пока лечить раненых красноармейцев.

— Владимир Ильич, дворцы заняты царскими чиновниками...

— Какими чиновниками?!

— После революции царская свита перебралась из Петрограда в Крым под защиту белогвардейцев. В Ливадии, например, бывшие придворные и чины личной охраны занимают большинство жилых домов и особняков.

— Гнать их всех или заставить работать!

— Дело нелегкое...

— Легких дел у нас сейчас нет, Николай Александрович, завтра же давайте проект декрета. Декрет должен быть политическим. Шутка ли, впервые в мировой истории во дворце паря Николая II будут отдыхать рабочие и крестьяне. Это замечательно. Весь проект декрета напишите так, чтобы в нем пела каждая фраза.

На другой день Семашко принес проект декрета. Ленин прочитал текст вслух:

«Благодаря освобождению Крыма Красной Армией от господства Врангеля и белогвардейцев открылась возможность использовать целебные свойства Крымского побережья для лечения и восстановления трудоспособности рабочих, крестьян и всех трудящихся, всех Советских Республик в санаториях и курортах Крыма, бывших ранее привилегией крупной буржуазии. Прекрасные дачи и особняки, которыми пользовались раньше крупные помещики и капиталисты, дворцы бывших царей и великих князей должны быть использованы под санатории и здравницы рабочих и крестьян».

Закончив чтение, Владимир Ильич заметил:

— Отлично у вас получилось. Только я бы здесь добавил еще одну фразу:

— Какую?

— Крымская всероссийская здравница будет кузницей здоровья и для борцов международного пролетариата.

— Не рано ли говорить о международном значении курорта? — заметил Семашко. — Курорт еще не оборудован и не благоустроен.

— Ничего, выделим деньги, продовольствие. — Своей рукой Ленин дописал: «...а также для рабочих других стран, направляемых Международным Советом Профсоюзов».

В декабре 1920 года Владимир Ильич подписал декрет о создании Крымского курорта. По его предложению была создана комиссия из врачей и рабочих-путиловцев. В беседе с членами комиссии Владимир Ильич поручил им ускорить оборудование санаториев, информировать его о положении дел по прямому проводу.

Вскоре двадцать восемь санаториев и домов отдыха Крыма были готовы принять на лечение две с половиной тысячи человек.

Члены комиссии докладывали об этом Ленину и спрашивали: «Где же больные?»

А задержали первых курортников вот какие обстоятельства.

Раненые красноармейцы, боровшиеся с белыми армиями в Сибири, на Урале и в Поволжье, прибыли на сборный пункт в Пензу, где формировался санитарный эшелон до Крыма. Но в районе станции Балашов путь оказался разобранным. Пока его починили, прошло несколько суток. Двигался эшелон, как и все поезда того времени, очень медленно, с боями пробивался к месту назначения.

Под станцией Лиски на эшелон напали вооруженные бандиты. В один из вагонов к раненым красноармейцам вбежал комендант поезда и крикнул:

— Товарищи, нет ли среди вас пулеметчиков?

— Я пулеметчик, — поднялся Федор Редькин, раненный при освобождении Симбирска.

— Давай на паровоз! Там пулемет. Будешь помогать в случае чего.

На курорт ехали, отбиваясь от бандитов пулеметными очередями.

На разъезде Зайцево эшелон встал: впереди «столица» батьки Махно — станция Гуляй-Поле.

Как быть?

Решили проскочить. Ехали до станции медленно, осторожно. Бандиты открыли по составу беспорядочную ружейную стрельбу. Им ответили из пулемета. Машинист дал полный вперед. Эшелон проскочил опасный участок и благополучно прибыл на узловую станцию Синельниково.

До Симферополя ехали спокойно. Из окон вагонов были видны следы недавних боев: воронки от снарядов и разбитые повозки.

От Симферополя до Ялты добирались двое суток на телегах...

Прочитав письмо наркома Семашко, Владимир Ильич дал указание принять меры для быстрого и безопасного продвижения в Крым санитарных поездов с ранеными красноармейцами.

А вот письмо на английском языке. Судя по почерку, оно написано женской рукой. Увидев подпись Луизы Брайант, Владимир Ильич задумчиво откинулся на спинку кресла: «Мужественная женщина».

Луиза Брайант впервые приехала в Россию осенью 1917 года вместе с мужем Джоном Сайласом Ридом. В Петрограде они встретились с Альбертом Рисом Вильямсом и другими американскими журналистами.

По просьбе американского писателя-коммуниста Джона Рида Владимир Ильич дал интервью Луизе Брайант, которая в сентябре 1920 года нелегально приехала в Россию из Соединенных Штатов в качестве представительницы влиятельных газет, выступавших за признание Советской России.

После смерти Джона Рида (умер в октябре 1920 года в Москве и похоронен у Кремлевской стены) его вдова не раз приезжала в Советскую страну и была у Ульяновых в кремлевской квартире.

В своем письме Луиза Брайант сообщала Владимиру Ильичу с книгах, которые купила для него, и просила принять ее.

Последний раз они виделись три