Книга Уткина: Мы тут жизнь живём - Станислав Владимирович Гридасов

НИИ «Криогенмаш», уходил с должности заместителя генерального директора по науке. У него часто случались командировки – например, на Байконур. Когда после 1991 года разрешили выезжать за границу, у него в ЦЕРНе[8] были проекты.

За отцовским рабочим столом. 1981 г.

Вообще отец был удивительно образованным человеком – даже странно, как в советское время, живя в Балашихе, можно было иметь такую всестороннюю эрудицию. С ним было интересно общаться и Васе, и его друзьям. Отец любил людей и любил их слушать.

Если Вася, уже взрослый, приглашал папу на какую-то встречу, он с удовольствием приходил. А Вася с удовольствием приглашал, потому что знал: и отец будет интересен, и отцу будут интересны его друзья. Вася на Уимблдон его возил, и на футбольный чемпионат Европы 2008 года – устроил ему такой праздник.

У Васи тоже были способности к языкам – если было бы нужно, выучил бы на 100%, но такой задачи не стояло. Английским он занимался, чтобы поступить в вуз, в итоге неплохо его знал и регулярно пользовался, а другие языки сами к нему липли. Он рассказывал, что, когда приезжал в какую-то страну, стоило ему немножко почитать газеты и пожить пару дней, послушать людей, он начинал хотя бы немного говорить и совершенно не терялся.

Родители никогда не давили на нас в плане выбора профессии, не требовали учиться на отлично. Ругали за тройки, да, а все остальные отметки – пожалуйста. Но сразу стало ясно, что Вася гуманитарий, а мне понятнее была математика.

Вася всегда любил делать то, что ему нравится. Его не интересовали математика и физика, он ими мало занимался – делал по минимуму домашнее задание, чтобы поскорее переключиться на что-то для себя важное. Не помню, чтобы задавал вопросы, просил объяснить или помочь решить что-то. Ему это было не нужно. В старших классах он вдруг понял, что должен получить хорошие оценки, чтобы поступить в институт, и сам по этим предметам подтянулся.

Про желание стать учителем Вася никогда не говорил, в семье это не обсуждалось. У него был очень широкий круг интересов, он был очень любознательным и общительным, и я была уверена – учителем он не будет: просто получит гуманитарное образование и найдет свое место.

Наверное, если бы Советский Союз продолжил существовать, Васю после педагогического куда-то распределили бы года на три, но получилось иначе. Он во «Взгляд» попал еще студентом, лет в 19–20, с удовольствием и много там работал и даже институт из-за этого не окончил, но потом программу закрыли – и он оказался в спортивной журналистике.

Когда начал выходить «Футбольный клуб», мы все смотрели каждый выпуск этой программы. Хвалить и восторгаться у нас в семье было не принято, но что-то приятное мы ему всегда обязательно говорили.

У нас в детстве дома жили всякие животные. Больше всех кошки. Одна – мелкая, не больше 2,5 кг весом, трехцветная – особенно любила Васю и все время его защищала. Если кто-то говорил с ним назидательным тоном, она бросалась в ноги – серьезно кусалась, царапалась. Поэтому если мы хотели что-то серьезно обсудить с Васей, сначала изолировали кошку.

Он, кстати, тоже любил свою защитницу. Как-то решил связать ей тапочки и одеяло с надписью «ноги» (надпись была сделана для того, чтобы на морду всегда приходился один конец одеяла, а на задние лапы – другой, и это нельзя было бы перепутать). Вязать он научился у мамы или бабушки. Помню, как клубок ниток тянулся из его хоккейного шлема. В общем, связал, обул кошку, но она, конечно, ходить в тапочках отказалась.

«Как-то наш родственник подарил ему полный комплект хоккейной амуниции: наколенники, нарукавники, маску, шлем»

Еще у нас были попугаи. Сначала двое диких, волнистых, один из которых случайно улетел. Но потом к нашей бабушке в квартиру залетел говорящий, и она его отдала нам. «Говорящий» был совсем ручной: его можно было выпустить летать по дому, он садился на плечо или на руку, говорил: «Петруша хороший», «Петруша – хороший мальчик», «Куда пошел?» – и еще что-то. Мы его так и назвали – Петруша. Какое-то время у нас на балконе жили два кролика – потом их кому-то пристроили.

Папа очень любил собак – и все собаки друзей и знакомых всегда к нему хорошо относились. Я, помню, все удивлялась: почему же мы никак не заведем собаку? Но папа лучше меня понимал ответственность. Собака – это обременительно. Учитывая, что мама работала в скользящем графике, уход за животным был бы на папе, а он себе этого позволить не мог. Но в итоге Вася позже сам завел собаку. Рэди жила у него семь лет, но когда он всерьез занялся «Эгриси», то отдал ее нам – она до сих пор с нами живет.

У нас отец с молодости был заядлый турист. Этой походной командой они дружили всю жизнь семьями и часто вместе путешествовали. Особенно помню поездку на Белое море, на Онежскую губу, в деревню Лямца, которая отрезана от материка. Сейчас туда организованы экскурсии, а тогда это было редкое приключение. Чтобы туда добраться, нужно было ехать до Онеги двое суток на поезде с пересадкой в Вологде, а затем – из Онеги – пять часов на катере, по Белому морю. А потом, прямо в море, пересесть на моторную лодку встречающих нас людей, потому что пристани в деревне нет. Однажды, плывя на катере, даже попали в шторм. Помню, что всем было плохо, а Васе нет. Он спокойно что-то рассказывал, что-то ел.

Первый раз мы ездили в Лямцу в 1980-м, двумя семьями. Жили в избе с русской печкой, хозяйка нам вкуснейшие шаньги с брусникой готовила на завтрак. Мы гуляли, собирали грибы, ягоды. Северная красота – необычайная: мы впервые увидели, как растет морошка, увидели приземистые ветвистые березы и сосны, как выносит отливом на берег морские звезды, как плавает нерпа… В деревне была своя ферма, и это для нас было отдельным развлечением – посмотреть, как содержат коров, как заготавливают им силос на зиму… Продукты в Лямцу доставлялись автолавкой на вертолете.

Второй раз мы приехали в Лямцу компанией из 16 человек, нам выделили сельскую школу. Интересно, что местные дети только до третьего класса в Лямце учились, а дальше – продолжали учебу в интернате в райцентре. Помню, мама все старалась обратить наше внимание на то, какими самостоятельными приходится быть местным детям, а мы, мол, все время в тепле и заботе.

Семья Уткиных: Наталья Игоревна, Вячеслав Николаевич, Анна и Василий. 1988 г.

Помню, что хозяева избы, где мы в первый раз жили, держали овец – и мы видели, как за ними ухаживают, как прядут овечью шерсть на прялках, которые сейчас демонстрируются в музеях. А зимой мы получили посылку с невероятно теплыми и красивыми вещами из той самой овечьей шерсти. …Еще