Таксидермист - Андрей Северский

механический исправлял ситуацию и добавлял список показателей, из которых полезными были три: давление в костюме, запас дыхательной смеси и заряд системы.

Все три оставались в допустимых пределах. Значит, переход прошёл хорошо.

Сервисный карман представлял собой цилиндр метров пятнадцати в длину и не больше шести в поперечнике. Когда-то через него перегоняли контейнеры между распределительными линиями. Теперь две трети направляющих были вырваны, стену пересекала тёмная трещина, а на месте диспетчерского терминала торчал оплавленный пучок кабелей.

За внешней обшивкой не было ничего.

Ни воздуха. Ни искусственной тяжести. Ни законного владельца, который мог бы предъявить счёт.

Последнее делало помещение почти уютным.

Я коснулся фиксатора на запястье. Магниты в подошвах усилились. Платформа с кофрами висела в полуметре от настила, удерживаемая одним страховочным тросом. Ещё немного — и она ушла бы в дальний конец цилиндра, где из стены торчал обломок грузового манипулятора,где мой груз мог бы повредиться.

Подтянул платформу к себе и поставил её на направляющие.

— Следы доступа? — задаю вопрос Арху.

— Внешний шлюз открывался четыреста девяносто два дня назад. Внутренние датчики после этого не фиксировали давления, движения или тепловых источников.

— После этого или после того, как их научили не фиксировать?

— Разница требует проверки.

— Поэтому я и спросил.

Из поясного кармана достал плоскую пластину размером с ладонь и прилепил к настилу. Пластина раскрылась четырьмя усиками. По металлу прошла короткая дрожь.

Пассивный сканер не излучал ничего, что можно было бы засечь снаружи. Он слушал электромагнитный шум, колебания конструкции и остаточные заряды. Медленно. Надёжно. Скучно. Хорошие проверки обычно были скучными. Плохие потом становились интересными сами.

Закрепил «Телескоп-М» на груди и пошёл вдоль цилиндра. В «нулевой» гравитации магнитные подошвы напоминали полу, что у него есть предназначение. Каждый шаг отдавался сухим металлическим стуком.

В центральной секции находилась моя причина хранить этот карман в тайне.

Под серым чехлом, пристёгнутая к стене шестью лентами, висела малая рабочая капсула. Три метра керамики, композитов и старых решений, которые пережили производителей. Корпус напоминал вытянутую каплю с плоским брюхом. Ни крыльев, ни нормального иллюминатора, ни места для второго человека.

«Кокон». Название придумал Артур, когда впервые увидел капсулу.

Он сказал, что в такой тесноте можно либо превратиться во что-то новое, либо умереть, не расправив ноги. Я ответил, что второе дешевле.

Капсула не была кораблём. У неё не было межсистемного двигателя, жилого отсека, защиты от серьёзного оружия и даже нормального санузла. Только кресло, короткоходные маневровые блоки, теплозащитный экран, пара якорных гарпунов и грузовая люлька под днищем.

Для перехода от местного узла к астероиду этого хватало.

Для бегства от военного корабля — нет.

Именно поэтому военные редко замечали такие вещи, пока из них не начинали стрелять. В «Коконе» стрелять было нечем.

Снял чехол. На матовой поверхности лежал тонкий слой серой пыли. Под ним сохранился мой старый знак — три короткие царапины возле сервисного люка. Не украшение. Метка положения замка, который однажды заклинило в темноте. Я тогда потратил сорок минут, прежде чем догадался открыть панель не тем концом инструмента.

Архивариус сохранил запись. Я — раздражение.

— Диагностика капсулы.

— Пассивное питание отключено. Давление в резервном баллоне восемьдесят один процент. Топливо маневрового блока — шестьдесят семь. Два сопла требуют продувки. Внешняя связь не активна.

— Маяки?

— Штатные сняты вами сто семьдесят три года назад.

— Тогда были причины.

— Они не стали менее незаконными. Другие не зафиксированы.

Открыл сервисный люк и подключил кабель от «Кузнечного Меха». Капсула вздрогнула. По корпусу побежала цепочка тусклых белых огней. Внутри проснулся насос. Потом ещё один. Под брюхом дрогнула грузовая люлька.

— Запускай полный цикл. Без связи с узлом.

— Принято.

Пока системы оживали, я проверил помещение вручную. Привычка, которая раздражала Архивариуса ровно настолько, насколько позволяла его манера разговора.

Он видел больше меня. Но смотреть своими глазами я никогда не переставал.

На стыке двух панелей нашёлся свежий след. Узкая светлая полоса, будто металл протёрли тканью. Я провёл по ней перчаткой. Пыли не было.

— Возраст?

— От трёх до пятисот дней.

— Полезная информация.

— Могу сузить диапазон после анализа состава.

Я соскоблил частицу в пробирку.

За панелью ничего не оказалось. Ни жучка, ни датчика, ни тайника. Только кабель старой линии и мёртвый разъём.

След мог оставить мой собственный чехол. Но мог — не значит оставил.

Установил на стену две пассивные метки. Если кто-то войдёт после моего ухода, они запомнят вибрацию и время, но не подадут сигнал. Сигналы любят ловить. Память ловить труднее.

«Кокон» закончил продувку.

— Готовность девяносто два процента, — сообщил Архивариус. — Левое кормовое сопло даёт отклонение тяги на одну целую восемь десятых.

— Компенсация?

— В допустимых пределах. Расход топлива возрастёт примерно на четыре процента.

— Летим!

Закрепил платформу с моим грузом под днищем. Кофр со станиной лёг в центральную люльку. Препараты — ближе к оси, где меньше вибрация. Контейнер для будущего трофея оставался сложенным в плоскость. В таком виде он занимал меньше места, чем человек. После развёртывания мог вместить пятнадцатиметровую тушу.

Техника умела быть скромной до момента, когда приходилось за неё платить.

Забрался в капсулу — кресло обхватило спину и бёдра. Колени почти упёрлись в приборную панель. При закрытом люке оставалось ровно столько места, чтобы дышать и сожалеть о выбранной профессии.

Люк опустился,держатели встали в пазы.

Шлем соединился с системой капсулы. Внутренний воздух появился через несколько секунд, но я не стал разгерметизировать костюм.

Старая капсула, конечно, заслуживала доверия. Но не безусловного.

Перед лицом загорелся проекционный экран. Сначала — чёрный фон. Потом появились звёзды, линия местной орбиты и цель.

Клеопатра находилась в семнадцати тысячах километров. По планетным меркам — рядом. По меркам капсулы с больным соплом — сорок семь минут пути и запас топлива, которого хватит вернуться, если не придётся много маневрировать.

Вывел на консоль маршрут.

— Активные объекты? — запросил помощника.

— В прямой зоне наблюдения отсутствуют. Три фоновых сигнала соответствуют зарегистрированным автоматическим маякам. Один источник тепла не опознан.

На схеме вспыхнула точка возле теневой стороны астероида.

— Размер?

— Недостаточно данных. Источник проявился на одиннадцать секунд и исчез.

— Двигатель?

— Возможно. Также возможны газовый выброс или отражение от кварцевого массива.

— Значит, всё что угодно.

— Кроме полной безопасности.

Я усмехнулся и положил руки на рукояти управления.

Внешний шлюз кармана не открывался. Он был повреждён ещё до того,