Таксидермист - Андрей Северский

По команде мембрана разошлась. За ней лежала тьма Пояса.

Отключил магнитные крепления. «Кокон» отделился от стены и несколько секунд свободно плыл по цилиндру. Потом носовые сопла дали короткий импульс. Капсула прошла между остатками направляющих, коснулась края мембраны и вышла наружу.

Сервисный карман остался позади — тёмный металлический цилиндр среди обломков более крупной станции. Без активного маяка его было почти невозможно отличить от мусора.

Почти.

Развернул капсулу и дал тягу. «Кузнечный Мех» выровнял давление. Архивариус погасил лишние данные, оставив маршрут, топливо и тепловой след.

Клеопатра медленно росла впереди. Сначала она казалась обычной бесформенной глыбой. Таких в Поясе хватало. Тёмные, оббитые камни, у каждого своя история столкновений, расколов и никому не нужных миллиардов лет.

Потом проявилась форма. Две массы, сросшиеся перемычкой. Большая доля ловила солнечный свет неровной короной кратеров. Меньшая лежала в тени и походила на обломанное лицо, отвернувшееся от Солнца. Между ними тянулось тонкое каменное горло, исполосованное светлыми кварцевыми жилами.

На расстоянии оно выглядело очень хрупким. Архивариус подсветил расчёт напряжений. Впечатление оказалось верным.

— Текущая нагрузка на перемычку выше среднего на двенадцать процентов, — сообщил он. — За последние восемь часов зафиксированы четыре локальных выброса газа.

Над поверхностью висели едва заметные облачка пыли. В вакууме они медленно расходились по баллистическим дугам,слегка блестели в неверном свете далёкого Солнца и снова падали на камень. Красиво.

Я уменьшил тягу. Прямой путь к центральным кавернам был короче. Значит, его выбрал бы любой, кто хотел быстро добраться до Змея и не думал о том, что пятнадцатиметровое животное чувствует вибрации лучше большинства приборов. Потому выбрал площадку в восьми километрах от ближайшего известного входа.

— Расчёт посадки.

— При текущем состоянии сопла рекомендую автоматический режим.

— Рекомендация принята.

— Вы снова не последуете ей.

— Наблюдение?

— Опыт.

Подтверждая вывод Арха, перевёл управление на ручное.

С высоты ста километров Клеопатра перестала быть абстрактным объектом и стала местом. Кратеры тянулись один за другим. Между ними блестели светлые разломы. Некоторые были тонкими, как царапины. Другие раскрывались чёрными провалами, куда мог войти немаленький корабль.

На освещённых склонах лежали пятна почти чёрного цвета. Они поглощали свет так хорошо, что поверхность казалась дырявой.

— Солнечный бархат, — сообщил Архивариус.

Колониальная плёнка покрывала камень тонкими слоями.Чтобы жить, оно собирало ультрафиолет и «растворяло» свой носитель. Не растение. Не гриб. Даже слово «колония» было уступкой человеческой привычке всё раскладывать по знакомым ящикам.

— Активность?

— Низкая. Следующий выброс отходов вероятен через девять—пятнадцать минут.

— Значит, садимся рядом.

— Это противоречит обычной трактовке предупреждения.

— Мне нужен чистый участок. После выброса он станет грязным.

Архивариус промолчал. Иногда молчание означало согласие. Иногда — запись материала для будущего упрёка.

Я вывел «Кокон» над площадкой. Высота сорок метров. Потом двадцать. Семь.Пять. Три…

Камень приближался медленно. В ничтожной гравитации падение не торопилось, но инерция никуда не исчезала.

Дал боковой импульс. Левое сопло запоздало. Капсулу развернуло на три градуса сильнее расчёта.

— Компенсация, — просигнализировал Архивариус.

Правый блок коротко вспыхнул. Капсула выровнялась.

На двух метрах выпустил посадочные лапы. Они коснулись камня почти одновременно. Правую заднюю отбросило от гладкой кварцевой корки. Корпус качнулся.

Тут же нажал якорный спуск. Два гарпуна ушли в поверхность. Первый вошёл в трещину и зафиксировался. Второй отскочил, пролетел над капсулой и натянул трос.

— Угол небезопасен, — сказал Арх.

— Уже заметил.

Сбросил натяжение, втянул гарпун и выстрелил снова. На этот раз наконечник пробил тёмную породу между кварцевыми прожилками.

Лебёдки подтянули «Кокон» к поверхности. Посадка состоялась. Не идеальная. Идеальные посадки обычно описывают люди, которые не выходили проверять крепления.

Я просидел неподвижно ещё десять секунд. Слушал конструкцию. Ничего не скрипело. Давление не падало. Топливо оставалось выше половины. Грузовая люлька не оторвалась.

— Запиши: левое сопло требует разборки, — сказал я.

— Уже записано.

— Тогда добавь, что я был прав, не меняя его перед вылетом.

— Это не подтверждается наблюдениями.

Люк открылся. Солнечный свет ударил по визору. Фильтры автоматически потемнели. Передо мной лежала поверхность Клеопатры: чёрная, серебристая и белая, без полутонов. Тени были настолько резкими, будто их вырезали ножом.

Со вздохом закрепил страховочный фал и выбрался наружу. Первым делом облетел капсулу. Обе лапы стояли надёжно. Первый гарпун ушёл в породу на метр. Второй — на метр двадцать. Мало, если начнётся нечто непредвиденное. Достаточно, если поверхность решит вести себя как поверхность. Добавил третий якорь вручную.

Потом снял с днища платформу, установил её на широкие магнитные опоры и выгрузил кофры.

Возвратный маяк поставил в десяти метрах от капсулы, за гребнем. Он не передавал постоянный сигнал. Только отвечал на мой шифрованный запрос коротким импульсом.

— Внешний контроль.

— Радиация повышена, но в пределах защиты. Температура поверхности на освещённом участке сто шестьдесят три градуса. В тени минус сто двенадцать. Электростатическое поле растёт.

— Бархат просыпается.

Чёрная плёнка в двадцати метрах от меня едва заметно приподнялась.

Сначала решил, что это оптический эффект. Потом по её поверхности прошла волна. Миллионы тончайших пластинок повернулись к Солнцу. Между ними вспыхнули фиолетовые искры.

— До выброса около сорока секунд, — предупредил Архивариус.

Схватил кофр с препаратами и прижал его к платформе дополнительным ремнём. По краям визора побежали помехи.

— Отключи внешние антенны. Оптику на внутренний контур.

— Выполнено.

Чёрная плёнка вздулась. Я присел за платформой, хотя в вакууме это мало помогало.

«Солнечный бархат» выбросил отходы — рой блестящих частиц — пылинок. Они поднялись над поверхностью и разошлись веером. Часть ушла в космос. Часть ударила по капсуле. Часть облепила меня.

В безвоздушном пространстве не было звука, но костюм передал через материал сухое шуршание.

На визоре зажглись десятки точек:

— Проникновение не зафиксировано, — сообщил Архивариус. — Наружное покрытие левого предплечья повреждено на ноль целых три десятых процента.

— Переживём.

— Вполне вероятно.

Заряжённые частицы поползли к стыкам брони. Я включил контур сброса. Синие искры прошли от плеч к подошвам и ушли в камень.

Пыль осыпалась.Однако не вся.Провёл по визору мягкой пластиной — на ней осталось фиолетовое мерцание.

Солнечный бархат снова прижался к камню и стал почти чёрным. «Живой» мир Клеопатры поздоровался. Вежливо, по местным меркам.

Взял стерильный скребок, отделил небольшой край плёнки и поместил в вакуумную кассету. Не ради денег. Состав колонии показывал, какие вещества преобладали на астероиде. Для выбора