Таксидермист - Андрей Северский

Импульс прошёл по тоннелю. Барабанщики, ещё не успевшие уйти далеко, ответили из трещин короткой россыпью сигналов. «Черепной Камертон» снова заполнился ложными контурами.

Пласторез дёрнулся. Щели между его пластинами вспыхнули ярче. Он рванулся, но к счастью, не ко мне, а вправо.

Туда, где по полу тянулся свежий след Стеклянного Змея.

— Нет.

Выстрелил якорем прямо над его головой.

Гарпун вошёл в кварцевую стену правой ветви и раскрыл захваты. Пласторез остановился так резко, будто наткнулся на невидимую преграду. Передний щит повернулся к месту удара.

Значит, реагировал не на нас, а на наиболее сильный импульс.

Животное шагнуло к якорю, тогда я ударил рукоятью ножа по левой стене. Пласторез развернулся обратно.

— Рабочая гипотеза подтверждается, — сказал Архивариус.

— Он следует за вибрацией.

— Это было известно.

— Он следует за самой опасной.

— Это является вашим толкованием.

— Потому и называется гипотезой.

Прижал ладонь к камням.

Обычный фон Клеопатры шёл медленно: напряжение перемычки, движение газов, далёкие сдвиги. В теле пластореза бился другой ритм.

Четыре коротких импульса.

Пауза.

Четыре коротких.

Пауза.

Так камень не ломался. Так работал механизм.

— На нём что-то есть.

— Вероятность внешнего устройства — тридцать четыре процента.

— Мало.

— Достаточно, чтобы не стрелять.

Пласторез снова ударил в стену. Якорь ответил металлической дрожью. Животное двинулось к нему, оставляя правую ветвь свободной.

Ненадолго.

Тоннель был слишком узок, чтобы пропустить существо мимо полоза. Если оно продолжит поворачивать за каждым импульсом, то рано или поздно раздавит либо оборудование, либо меня. Вторая потеря была неприятной. Первая — дорогой.

Отсоединил полоз от магнитного троса:

— Независимый ход. Два метра в левую ветвь, затем остановка, — приказ ИИ.

— Повреждённая секция станины увеличивает риск опрокидывания.

— Поэтому два метра.

Полоз ожил. Его четыре опоры пошлёпали по очереди. Пласторез тут же повернулся на вибрацию.

— Ещё метр.

Полоз медленно пополз к левой стене. Животное последовало за ним. Зараза!

Спустился с потолка, не отключая страховочный трос. Магниты коснулись пола.

На поясе оставалось два силовых якоря. Из Убежища взял четыре. Один оставил удерживать «Кокон». Ещё один только что ушёл в стену. Гарпуны, которыми я крепил временную переправу, были легче и на тонну паники не рассчитывались.

Математика охоты редко была сложной. Обычно она просто сообщала, сколько ошибок осталось.

Вынул третий силовой якорь и закрепил катушку троса на полу. Четвёртый поставил на противоположной стене, ниже линии щита пластореза.

— Расчёт нагрузки, — приказ Арху.

В поле зрения возникла красная схема:

— При прямом рывке животного оба крепления выдержат. Полевая стропа — с вероятностью семьдесят девять процентов. Повреждённая направляющая станины в расчёте не участвует.

— Приятная новость.

— До тех пор, пока пласторез не изменит направление.

Достал мягкую сеть, которой поймал Осколочного краба. Для существа в тысячу раз тяжелее она была не ловушкой, а способом доставить трос туда, куда не хотелось совать руку. К сети пристегнул две петли фиксационной стропы и сложил её в плоский пакет.

Пласторез приближался к полозу. Тот остановился у левой стены, как было приказано ранее.

— Включи привод на холостом ходу.

— Это увеличит расход энергии.

— По сравнению с раздавленным оборудованием — потери незначительны.

Опоры полоза завибрировали, не меняя положения.

Пласторез ускорился. И тут я бросил сеть.

В низкой гравитации она раскрылась медленнее, чем хотелось. Край зацепился за одну из верхних пластин, второй ушёл под переднюю конечность. Животное дёрнулось, и стропа сама протянулась поперёк его тела.

— Натяжение!

Катушки выбрали слабину. Тросы сомкнулись над пласторезом крестом. Он ударил щитом в пол.

Первый якорь выдержал. Второй вырвало на три сантиметра, после чего захваты вошли в более плотный слой.

Пласторез рванулся вперёд. Стропа натянулась, прижала его к кварцу и развернула на бок.

Не полностью. Три правые конечности потеряли опору. Остальные продолжали работать. Тоннель задрожал так, что барабанщики окончательно исчезли из всех доступных щелей.

— Нагрузка восемьдесят шесть процентов, — сообщил Архивариус.

— На чём?

— На всём! — мне показалось, что «нейронка» рявкнула на меня.

С этим было трудно спорить.

Пласторез упрямо тянулся к полозу. Передний щит прошёл в двадцати сантиметрах от ближайшей опоры.

— Выключай привод! — полоз стал 'неживым.

Животное замерло. Но импульсы внутри его тела продолжали «жить». Он ударил задними конечностями, пытаясь развернуться к источнику, которого нигде не было.

— Найди центр сигнала! — новый приказ.

Правый глаз убрал лишние контуры. По поверхности пластореза прошла сетка вероятностей. Большинство точек исчезло. Осталась одна — на левом боку, под третьей керамической пластиной от щита.

— Глубина от трёх до семи сантиметров. Сигнал экранирован тканями тела.

— Биологический орган?

— Ритм слишком стабилен. Вероятность устройства — восемьдесят один процент.

Пласторез был обездвижен не окончательно. Любая из строп могла лопнуть, а его клиновидный щит находился достаточно близко, чтобы при «удачном» движении меня пришлось собирать с пола вместе с кварцевой пылью. Хорошая позиция для осмотра монстра.

Зашёл со стороны спины. Существо чувствовало мои шаги. Пластины поднимались одна за другой, передавая движение к переднему щиту. Между ними открывались более мягкие серые ткани, покрытые прозрачной и гибкой минеральной слизью, защищающей его от окружающих условий.

— Температура?

— На шесть градусов выше архивной нормы. Уровень метаболических отходов повышен. Признаки истощения.

— Давно бежит.

— От четырёх до девятнадцати часов.

— Точнее?

— Для этого нужен образец.

Глянул на герметичные ячейки с диагностическими дротиками:

— Обойдёмся без дырки.

На внутренней поверхности нужной пластины виднелся тонкий прозрачный нарост. Не естественный: слишком ровный, одинаковой толщины от края до края.

«Герметик!» — мелькнула мысль.

Прикоснулся сенсором:

— Состав?

— Кремний-органический полимер с минеральным наполнителем. Первично совпадает с ремонтным материалом неизвестных разведчиков. Точный анализ требует лаборатории.

«Первично совпадает» — Архивариус любил слова, которые не позволяли догадке притвориться фактом.

Я тоже. Пока они не начинали повторяться.

— Возраст шва?

— От суток до трёх, — получается, совсем недавно.

Правая ветвь хода оставалась пустой. Свежая плесень слабо светилась на полу, показывая, куда уполз Змей. Каждый лишняя минута позволяла чужим охотникам приблизиться.

Но устройство внутри данного живого существа было не отвлечённой загадкой. Кто-то установил его здесь, на Клеопатре, незадолго до моего прибытия. И запечатал тем же составом, которым ремонтировал разведчиков.

— Ослабь поле левой перчатки, — сказал я. — Полностью.

— Магнитная фиксация снизится.

— Зато не дадим ему ещё одну причину паниковать.

Нашёл в наборе