Таксидермист - Андрей Северский

зеркала. Это означало, что всё необходимое для следующей части охоты должно было находиться на мне. Хорошая привычка — не доверять транспорту то, без чего нельзя выжить. Плохая — таскать всё это на себе.

В боковой щели Змей оставил едва заметную полосу прозрачной жидкости. Не кровь в человеческом смысле, но и не обычный секрет кожи. След прерывался каждые несколько метров.

— Он всё-таки ранен, — резюмировал я.

— Возможна повреждённая опорная пластина. Подтверждения недостаточно.

— Разница в следе была ещё до встречи.

— Да.

— Значит, не я.

— Это должно вас утешить?

— Немного.

За следующим поворотом тоннель расширился. Кварц здесь был почти идеально гладким. Каждая поверхность отражала остальные, и геометрия начинала спорить сама с собой. Справа я видел три прохода. Слева — пять. По карте существовало два.

— Анализ Змея готов? — спросил я.

— Предварительный.

Белково-кремниевая среда. Высокая концентрация ионов металлов. Несколько активных цепей, которые Архивариус сопоставлял с тремя родственными видами. Рядом возникли проценты, предупреждения и слишком много красного.

— «Сон-трава» связывается?

— Вероятно.

— Это не ответ.

— Недостаточный объём образца для ответа, который вам понравится.

— Тогда давай ответ, который есть.

— Основной седативный компонент совместим с двумя предполагаемыми рецепторными системами. Видовой модификатор требует изменения концентрации. Нейтральный носитель при температуре ткани может начать кристаллизоваться через сорок—семьдесят секунд после введения.

— Риск?

— Закупорка мелких каналов. В том числе, питающих лазерный орган.

— Значит, греем носитель.

— До восемнадцати—двадцати одного градуса и вводим ступенчато.

— Сколько?

Архивариус помолчал:

— Один полный расчётный объём даст вероятность глубокой обратимой седации шестьдесят один процент. Вероятность необратимого нарушения лазерного органа — двадцать восемь.

— Нет.

— Три последовательных введения с коррекцией по реакции снижают последний риск до восьми—двенадцати процентов.

— Уже похоже на результат.

— При условии, что все три попадут.

— Не порть хороший расчёт реальностью…

Я присел у тёмного металлического включения в стене. Железоникелевый каркас Клеопатры выходил здесь почти на поверхность. Он не отражал свет так охотно, как кварц, и впервые за последние минуты увидел что-то, что не пыталось создать лишнего Григория.

Открыл фармацевтическую кассету «Таксидермов».

Три дротика с «Сон-травой» лежали в отдельных ячейках. До выстрела смесь можно было корректировать: микронасос менял пропорцию модификатора, подогреватель — температуру носителя, клапан — объём первого выброса.

Архивариус вывел параметры.

— Первый — тридцать процентов расчётной дозы, — сказал я.

— Тридцать два.

— Торгуешься?

— Корректирую.

— Тридцать два. Второй?

— Тридцать один при сохранении текущего обмена. Третий — по реакции.

— А если первый не сработает?

— Тогда второй станет первым.

— Иногда ты пугающе похож на врача.

— Вы сами загрузили медицинские модули.

— Это многое объясняет.

Подогреватели включились. На корпусах дротиков загорелись тонкие белые полосы.

Где-то впереди кварц дрогнул. Средний палец перчатки отозвался коротким импульсом. Змей не стал уходить далеко.

Вместо того, чтобы идти за ним, достал из поясного набора тонкий страховочный шнур и зацепил за него пустой металлический зажим. Самый простой прибор из всех, которые сегодня использовал.

Бросил зажим в левый проход, он пролетел шесть метров и коснулся стены, после чего я дёрнул шнур.

Металл ударил по кварцу, один раз.

Пауза.

Ещё два.

«Черепной Камертон» показал новые отражения. Сначала от стен, затем одно из них изменило направление.

— Есть реакция, — просигнализировал Арх.

— Вижу.

Тонкая тень появилась там, где секунду назад был только блеск. Призменные блохи посыпались с невидимой поверхности.

— Лучше чуть отступить, — ИИ позаботился о своём носителе.

Я отпустил шнур и прижался к железоникелевому ребру.

Луч света прошёл через левый проход. Кварц вспыхнул сразу на трёх стенах. Основная энергия ушла в породу, но отражённый свет ударил по сенсорам. Правый глаз автоматически закрыл часть диапазонов. Биологическому пришлось гораздо хуже, от яркой вспышки на некоторое время получил «засветку» и заслезился.

— Зажим уничтожен.

— Жаль, — ответил Арху.

— Он стоил четыре кредита.

— Я к нему привязался.

— За двадцать три секунды?

— В жизни бывает и быстрее.

Передний сегмент Змея вышел из отражения. Он двигался к месту удара, значит, вибрация для него важнее света.

Осторожно сместился вдоль металлической жилы. Правая рука держала «Телескоп-М», левая контролировала баланс. Плечо ныло уже постоянно, поэтому боль стала неприятным фоном.

Змей скользнул ещё на метр. Нижний стык его пластин открылся.

— Сейчас! — приказал Арх.

Выстрел.

Первый «Таксидерм» вошёл под углом. На этот раз микрокрючья сработали сразу. Корпус утонул между пластинами почти наполовину.

— Введение началось.

Змей ударил хвостом.

Тоннель оказался меньше, чем ему хотелось. Хвостовая часть смела кварцевое ребро и выбросила в пространство облако осколков. Я закрыл лицевой щиток левым предплечьем. По скафандру застучала крошка.

— Доза тридцать два процента введена полностью, — сообщил Архивариус.

— Реакция?

— Пока стрессовая.

— Совсем неудивительно, — усмехнулся я.

Змей развернулся ко мне. Лазерный орган ещё не восстановился полностью, но внутреннее свечение росло.

Заранее предупреждая этот момент, отступил за небольшой поворот тоннеля.

Передний сегмент зверя ударил в кварц, по ногам прошла короткая вибрация. Повторный удар рядом. Змей искал не глазами в полном понимании этого слова, он запомнил, откуда пришёл выстрел.

— Поведение после воздействия изменилось, — сказал Архивариус.

— В какую сторону?

— Он перестал реагировать на слабые колебания и выбирает наиболее устойчивый источник.

— То есть на меня.

— На вибрацию, — логично, он ищет того, кто представляет угрозу жизни.

Я отключил лишние сенсоры и уменьшил магнитное сцепление. «Кузнечный Мех» перешёл в самый тихий режим. Сердце отключить было сложнее. Но данные меры сработали, Змей остановился.

Передняя часть тела нацелилась в точку моего последнего местоположения. Никого не обнаружил. Тогда он скользнул дальше.

Первый препарат из дротика начал работать, но не так быстро, как хотелось.

— Метаболизм?

— Снижение на семь процентов. Передача нервного импульса замедлена на четыре. Этого недостаточно.

— Время до второй инъекции?

— Минимум сорок секунд для оценки распределения.

— У нас с тобой есть двадцать…

— Тогда оценки не будет, — констатировал Арх.

Змей как-будто передумал искать «угрозу» и резко ушёл в правый проход, где стены сходились в длинную зеркальную щель. Благодаря маячку дротика теперь чётко представлял, где он находится.

Плавно и невесомо шагнул следом. Бежать никакого смысла — при практически отсутствующей гравитации бег превращал человека в плохо управляемый объект. Шаг, включение магнита на ботинке, отключение на