Таксидермист - Андрей Северский

и подобрал уцелевшую стропу. Один якорь погнулся. Второй пришлось оставить в стене: захваты намертво заклинило в кварце, вырывать если только направленным взрывом.

Допустимых ошибок осталось меньше.

Полоз пострадал незначительно. Передняя опора получила вмятину, но привод работал. Кассеты с образцами сохранили герметичность. Трещина в направляющей станины увеличилась на два сантиметра.

— Усиление теперь обязательно, — сказал Архивариус.

— Раньше было желательно?

— Раньше существовала вероятность выдержать полную массу Змея.

— Какая?

— Двадцать восемь процентов.

— Значит, тоже было обязательно, — подвёл итог короткой дискуссии.

Закрепил кофр и подошёл к пробитой стене.

Ход пластореза уходил вниз под углом. Кварц по краям был свежим, без плесени. На дне лежали обломки Резонансных корней, перерезанные не животным, а тонким инструментом — срезы оставались ровными. Кто-то работал здесь до того, как пустил пластореза по ложному следу.

Установил пассивную метку и прошёл внутрь на десять метров. Тоннель расширился в небольшую полость. На стене виднелось прямоугольное пятно, лишённое пыли. Здесь крепился контейнер или переносная станина. Рядом за кварцевым выступом лежал кусок прозрачной стерильной плёнки.

Я поднял его пинцетом.

— Производитель? — запрос для ИИ.

— Материал многослойный. Внешняя оболочка распространена в регенеративной хирургии. Внутреннее покрытие модифицировано и отсутствует в открытых каталогах.

— Следы?

— Белковые остатки пластореза. Две неопознанные аминокислотные цепи. Возможна медицинская среда или загрязнение инструментом.

Плёнка ушла в отдельную кассету.

Дальше тоннель разбивался на десятки узких ходов. Следов кого-либо не было. Магнитных отметок — тоже. Только несколько аккуратно срезанных корней и порода, которую пласторез разломал уже после установки иглы.

Преследовать неизвестного по следу, которого не существовало, можно было долго. Змей за это время продолжил бы уходить. Поэтому вернулся к развилке галерей.

Правая ветвь сохранила свежую полосу Стеклянной плесени. Хорошо. Пласторез не успел стереть её и не обрушил проход.

Плохо было всё остальное…

Кто-то прибыл на Клеопатру раньше меня. Он ремонтировал разведчиков знакомым способом. Он знал местную анатомию достаточно, чтобы превратить безобидного камнереза в управляемый таран.

И ему требовалось, чтобы животное побежало именно в тот момент, когда я вошёл в галереи.

— Таймер устройства, — сказал я. — Время запуска.

— Точный момент определить невозможно. По разряду накопителя — от двадцати пяти до сорока двух минут назад.

Я же вошёл в тоннель тридцать одну минуту назад. Совпадение оставалось возможным.

— Приёмник мог сработать на «Черепной Камертон»?

— Пассивный лепесток чувствителен к нескольким диапазонам. Один пересекается с импульсом активной калибровки Камертона.

— Которую мы провели у входа.

— Да.

— Значит, ловушка ждала охотника.

— Либо любого исследователя с совместимым оборудованием.

— На Клеопатре много таких?

— В последние сорок семь лет подтверждено четыре экспедиции.

Неутешительный вывод напрашивался сам собой.

Я двинулся по правой ветви.

Плесень становилась гуще. Серебристые иглы росли по обе стороны оплавленной борозды. Змей прошёл здесь не больше половины суток назад и использовал лазерный орган несколько раз.

Первый раз — чтобы вскрыть кварцевую жилу.

Второй — чтобы прорезать камень на высоте двух метров.

А вот третий след отличался.

Луч прошёл поперёк тоннеля и оставил на противоположной стене расходящийся веер. Так не кормились. Так стреляли по движущейся цели.

— Угол разряда?

Архивариус построил линию.

Цель находилась позади Змея и выше его корпуса. Невысокая. Возможно, зонд. Возможно, существо.

На кварце рядом остались крошечные капли застывшего прозрачного вещества.

Взял одну пробу:

— Не плесень, — доложил Архивариус. — Белково-кремниевая смесь. Возможна тканевая жидкость Vitros Serpens.

— Ранен?

— Объём недостаточен для вывода.

След скольжения стал неровным. Несколько опорных пластин Змея уходили глубже в пыль, затем снова выравнивались.

Вывод: он либо нёс дополнительную массу, либо берёг часть тела.

Ещё одна причина не терять время.

Тоннель начал расширяться. Кварцевые стены становились гладкими. Сначала отдельные участки. Потом целые пласты. Тусклый свет Резонансных корней отражался в них десятками тонких линий. Ложные зеркала.

Остановил полоз и выключил его привод.

— Пассивная оптика. Тепловой канал отдельно. Автоматическую сборку силуэтов отключить.

— Выполнено.

Правый механический глаз разделил изображение на независимые слои. Левый биологический видел только холодный блеск и множество одинаковых тоннелей, которых не существовало.

На тридцатом метре тепловой канал показал тонкую холодную полосу вдоль правой стены. Она была слишком ровной для трещины и слишком подвижной для тени.

Я остановился, и полоса остановилась вслед за мной.

Тихая лента.

Метровое тело лежало точно на грани кварцевого пласта. Его кожа повторяла угол и блеск поверхности так хорошо, что биологический глаз принимал существо за часть стены. Правый механический различал только слабые электрические разряды вдоль нервных пластин.

— Она реагирует на импланты, — напомнил Архивариус.

— Я помню.

Внезапно лента сорвалась со стены.

Она не прыгнула, просто перестала быть прямой. Один конец обвился вокруг левого предплечья, второй ударил в стык «Вдовы». По броне прошёл голубой разряд. На краю зрения погасли два сенсорных окна.

Прижал руку к груди:

— Не включать «Узду»!

— Я не предлагал.

— Ты иногда слишком быстро учишься.

Лента сжалась. Её нервные пластины искали более сильный ток. Выключил наружное питание наруча. Затем — магнит левой перчатки и ближайшие сенсоры костюма.

Тихая лента замерла.

Её хватка ослабла не сразу. Сначала один виток, потом второй. Я поддел тело изолированным шпателем и медленно снял с предплечья. В руках оно оказалось почти невесомым.

— Повреждения?

— Внешняя шина «Вдовы» перезапускается. Потеря функций на девять секунд. Нарушений герметичности нет.

— Лента?

— Жива. Незначительный электрический ожог на двух пластинах.

Положил её на кварцевое ребро. Существо распрямилось, снова приняло форму грани и поползло прочь. Через три метра оно внезапно остановилось. Передняя часть поднялась, будто лента почувствовала колебание, недоступное моим подошвам.

Потом она развернулась и ушла обратно — мимо меня, к Поющим галереям.

Не от человека. От того, что находилось впереди.

— Отметь направление реакции.

— Совпадает со следом Змея.

— Значит, мы не потеряли его.

— Либо нашли причину, по которой малая фауна покидает этот сектор.

— Одно не исключает другое.

Сделал шаг. В зеркалах появилось семь Григориев.

Один шёл по потолку. Два — внутри стен. Ещё один двигался навстречу, хотя я видел его спину. Старые человеческие зеркала хотя бы ограничивались ложью о внешности. Эти лгали о геометрии.

Привязал полоз к якорю и продолжил без него. Повреждённую станину тащить через отражающие пласты было всё равно что предупреждать Змея ударами колокола.

Через двадцать метров нашлась первая сброшенная пластина. Она лежала между