Таксидермист - Андрей Северский

В вакууме обвал был беззвучным. Карниз просто разломился передо мной. Куски породы медленно отделились, повисли на мгновение и начали падать в провал.

Страховочный трос натянулся. Грузовой полоз сдвинулся к краю. Включил магниты на максимальную мощность и ударил механической ногой в трещину. Встроенный шип вошёл в камень. Полоз продолжал тянуть.

— Масса груза триста восемьдесят четыре килограмма, — сообщил Архивариус.

— Спасибо.

— Уточнение влияет на расчёт.

— На настроение тоже.

Перехватил трос обеими руками. Правое плечо отозвалось болью. Органическая мышца потянулась. «Кузнечный Мех» подал усиление на силовые волокна костюма.

Полоз остановился в полуметре от края. Под ним откололся ещё один кусок. Пришлось притянуть платформу лебёдкой к стене и закрепить вторым крюком.

Обвал закончился так же внезапно, как начался. Сеть резонансных корней побледнела.

— Предупреждение составило одну целую четыре десятых секунды, — отметил Архивариус.

— Достаточно.

— Только потому, что вы были закреплены.

— Поэтому и был.

Я осмотрел карниз. Дальше проход исчез -на его месте осталась рваная щель шириной метров десять.

Перебраться одному было можно.С полозом — слишком велик риск стать ещё одним спутником Солнца.

Взгляд на карту. Альтернативный маршрут добавлял три километра и выводил ко входу снизу, через участок с неизвестной структурой.

Прямая дорога требовала оставить груз или построить переправу.

— Напряжение вокруг?

— Снизилось. Повторный сдвиг в ближайшие пять минут маловероятен.

— Пять минут — щедро.

Снял с полоза две складные направляющие полевой станины. Они были предназначены для фиксации туши, а не для мостов. Но металл редко интересуется назначением, пока выдерживает нагрузку.

Разложил их поперёк щели, связал вакуумными нитями и закрепил гарпунами.

Проверил трижды.

Потом перевёл полоз в режим независимого движения. Он медленно пополз по направляющим.

На середине одна балка прогнулась.

Архивариус показал красный сектор нагрузки.

— Двадцать процентов до предела.

— Вижу.

— Десять.

Полоз прошёл ещё метр.

— Пять.

Направляющая треснула уже после того, как груз оказался на другой стороне.

Я разобрал мост и осмотрел повреждение. Одна секция станины получила продольную трещину длиной девять сантиметров.

— Работоспособность?

— Для полной массы Стеклянного Змея потребуется усиление.

— Добавь в список.

— Сопло, станина, покрытие предплечья.

Чуть дальше кварцевая жила уходила под поверхность. По ней тянулась широкая тёмная борозда. Я остановился за десять метров.

Края борозды были оплавлены. Не раскрошены, не пробиты. Кварц превратился в гладкое стекло, затем застыл волнами. В центре проходил канал шириной с ладонь.

— Лазерное воздействие, — предположил Арх.

— Вижу.

Приблизился. Стекло оставалось чуть теплее окружающей породы. На краях рос тонкий серебристый налёт. Игольчатые нити расходились веером, ловили остаточное тепло и дрожали от слабых зарядов.

Стеклянная плесень. Свежая.

Провёл сенсором над колонией:

— Возраст разряда?

— От семи до одиннадцати часов. Погрешность зависит от локального газового выброса.

— След движения?

Архивариус подсветил микротрещины вокруг борозды. На пыли лежали широкие сглаженные участки. Не отпечатки лап. Тело Змея скользило по камню, распределяя массу на десятки опорных пластин.

След уходил не к центральной каверне. Он шёл наружу. К поверхности.

— Кормовой пласт? — спросил я.

— В данном направлении архивные карты не отмечают крупных кремниевых залежей.

— Линька?

— Обычно происходит в стабильных внутренних кавернах.

— Значит, его выгнали.

— Это гипотеза.

— Есть другая?

— Изменение геологии, неизвестный источник пищи, размножение, миграция либо ошибка архивной карты.

— Всё вместе звучит хуже.

Взял образец плесени в герметичную кассету. Споры оставляли на инструменте микроцарапины. После каждого движения приходилось очищать рабочую поверхность электростатическим импульсом.

Пока работал, средний палец перчатки едва заметно дрогнул. Крупная масса. Один импульс. Потом ничего. Я замер:

— Направление?

— Недостаточно данных. Возможен отклик удалённого обрушения.

— Возможен.

Поверхность вокруг оставалась пустой. Только камень, тени и плесень, медленно наращивающая иглы на следе лазера.

К счастью, сигнал не повторился, что позволило продолжить путь.

Вход в систему каверн находился на теневой стороне кварцевого гребня. Снаружи он выглядел как узкая трещина высотой два метра. Старые карты показывали широкий тоннель, но Клеопатра не считала себя обязанной сохранять форму для удобства охотников.

Перед входом лежала груда мелких камней. Часть из них двигалась.

Три осколочных краба разбирали остатки старого зонда. От корпуса сохранилась только рама и одна оптическая головка. Крабы уже сняли кабели и покрыли ими спины.

Отогнал их коротким электростатическим импульсом. Они отступили на два метра и остановились, ожидая, когда я потеряю интерес.

Зонд был новым. Не моделью — состоянием.

На раме почти не было эрозии. Оптическая головка разбита изнутри, будто перегрелась. Две опоры срезаны ровно. На третьей остался полукруглый след плавления.

— Лазер Змея? — задумчиво спросил я.

— Энергетический профиль совместим. Однако направление воздействия необычно. Импульс пришёл снизу под углом восемьдесят градусов.

— Зонд висел над трещиной.

— Или был поднят.

Я осмотрел крепления. На раме не было ни серийного номера, ни транспондера. Только чёрное покрытие и знакомый прозрачный ремонтный шов на боковой панели.

Тот же метод. Но не тот же фрагмент.

Кто-то использовал одноразовые разведчики, ремонтировал их вручную, при этом снимая маркировку до отправки.

Экономия и паранойя. Хорошее сочетание.

— Память?

— Основной накопитель уничтожен. Резервный модуль отсутствует.

— Снят до атаки или после?

— Крепления не повреждены. Вероятнее всего — снят заранее либо забран владельцем.

На вский случай отделил оптическую головку и уложил в полоз.

Крабы приблизились на полшага.

— Не ваше, — сказал им.

Они снова не послушались, и я опять отогнал их импульсом, на этот раз втрое более мощным.

Вход был слишком узким для платформы в обычной конфигурации. Пришлось сложить боковые опоры, переставить кофры вертикально и только после протащить полоз внутрь.

Солнечный свет исчез через пару метров. Фильтры визора посветлели. Механический глаз перешёл на многоспектральный режим. Биологический видел только слабое отражение от кварца — включил нагрудный свет на минимальную мощность.

В ответ стены вспыхнули. Кристаллы приняли луч, разделили его и провели дальше. Тонкие линии света побежали по тоннелю, уходя в глубину. Через секунду передо мной уже мерцала целая сеть — голубая, белая, местами зелёная.

Красиво. И очень заметно.

Поспешно выключил фонарь. Свечение исчезло не сразу. Кварц ещё несколько секунд отдавал накопленное.

— Переход на пассивную оптику, — приказал я.

— Выполнено.

В темноте проявились слабые тепловые следы и электрические контуры. Резонансные корни тянулись вдоль стен бледными нитями. Солнечная пыль, попавшая внутрь, оседала на