Таксидермист - Андрей Северский

Через тридцать метров тоннель расширился. Здесь начались первые удары.

Один.

Пауза.

Два коротких.

Снова пауза.

Звук в шлем не поступал. Я чувствовал удары подошвами и перчаткой на стене. Потом Архивариус перевёл вибрацию в короткие метки на краю зрения.

Кварцевые барабанщики.

Уменьшил магнитное сцепление и пошёл медленнее,с опаской.

Первая колония находилась под нависающей плитой. Десятки ладонных существ держались на стене шестью тонкими конечностями. На спинах у каждого была натянута полупрозрачная мембрана. Они по очереди били по кварцу короткими костяными отростками.

Ритм проходил по стене и возвращался отражениями.

Не язык в человеческом смысле. Карта. Каждый удар проверял трещины, пустоты и движение вокруг.

Один барабанщик повернулся ко мне. Мембрана на его спине натянулась. Ударил трижды, и ему ответила вся колония.

«Черепной Камертон» заполнился ложными отражениями.

В поле зрения появились десятки контуров.Первые двигались в стенах. Другие висели над потолком. Третьи закружились вокруг меня,а один даже как-будто прошёл сквозь моё местоположение.

— Паника?

— Предупреждение. Вероятно, реакция на электромагнитный фон имплантов.

— Или на гостеприимство.

Ради успокоения снизил активность внешних систем. «Кузнечный Мех» перешёл в тихий режим. «Мантия Угасания» оставалась выключенной, но я ослабил излучение сенсоров.

Ритм колонии сразу же изменился. Удары стали реже. Через минуту ложные контуры исчезли.

Один барабанщик спустился ниже. На его мембране отражался слабый свет корней. Существо простучало стену перед моей ладонью и отступило.

Приложил перчатку к кварцу в месте удара. В глубине проходил тяжёлый низкий импульс. Не удар барабанщика. Что-то двигалось далеко внутри. Средний палец перчатки дрогнул. Снова крупная масса.

— Расстояние?

— Оценка затруднена отражениями. От четырёхсот до девятисот метров.

— Змей?

— Сигнатура частично совместима.

Колония внезапно начала бить гораздо чаще. Ритм ускорился, отражения наложились друг на друга. Барабанщики снимались со стены и уходили в узкие щели. Не разбегались хаотично, а словно освобождали туннель.

Снял «Телескоп-М» с крепления — возможно, скоро понадобится.

Через метров пятьдесят туннель раздваивался. Левая ветвь уходила вниз. Правая поднималась к светлой кварцевой линзе.

По правой ветви тянулась свежая полоса «стеклянной плесени» — Змей проползал там. Но барабанщики уходили от левой.

Тишина в вакууме не значила ничего, а вот тишина живой колонии значила слишком много.

Средний палец перчатки дрогнул снова. На этот раз импульс был куда сильнее.

Архивариус нарисовал примерный контур за стеной левой ветви. Низкий, широкий, и приближающийся.

Поднял винтовку, ощущая, как сердце ускорило своё биение — в дело вступили гормоны.

— Сопоставление с Vitros Serpens, — приказал Архивариусу.

Пауза длилась меньше секунды:

— Отрицательное, — к моему удивлению отозвалась нейронка.

— Уверенность?

— Восемьдесят семь процентов. Масса объекта не соответствует Стеклянному Змею.

Кварцевая стена передо мной треснула…

Глава 5

Глухой пласторез

Астероид Клеопатра. Поющие галереи.

Трещина пошла от пола к потолку.

Сначала тонкая, белая на тёмном кварце. Потом шире. Кристаллы по краям вспыхнули внутренним светом, будто стена на мгновение вспомнила, что когда-то была расплавом.

Средний палец перчатки ударил меня в ладонь — крупная масса, близко.

Я отступил к правому проходу и потянул трос. Полоз послушно сдвинулся за мной на полметра, затем передняя опора упёрлась в выступ.

— Свободный ход? — спросил я.

— Двадцать два сантиметра. Дальше мешает повреждённая направляющая станины.

— Очень своевременно!

Кварцевая стена выгнулась. В вакууме не было грохота, но камень передал удар через подошвы. Правое плечо отозвалось болью.

— «Отдача». Короткий импульс вправо.

Створка «Вдовы» раскрылась на левом предплечье. Газ ударил в стену. Меня толкнуло в противоположную сторону, подошвы сорвались с кварца, и на одно неприятно длинное мгновение пол перестал иметь значение. Я пролетел над полозом, зацепил страховочный трос за выступ и включил магниты.

Подошвы схватились за потолок правой ветви. С точки зрения Клеопатры это тоже был пол.

И тут стена лопнула. Наружу вышел клин тёмного вещества. Не голова — слишком плоский, широкий и лишённый всего, что человек по привычке называл лицом. По его поверхности проходили матовые керамические пластины. Между ними мерцали тонкие голубые щели.

Клин толкнулся ещё раз. Из стены вырвало пласт кварца размером с дверь. Он медленно поплыл через тоннель, вращаясь и осыпая пространство игольчатой крошкой.

Пласт прошёл мимо меня, ударил по грузовому полозу и развернул его поперёк прохода. Один кофр сорвался с крепления. Ремень удержал крышку, но сама кассета с образцами выскользнула из гнезда и поплыла к трещине.

К счастью, смог поймать её левой рукой.

— Контур цели.

Правый механический глаз собрал отражения в единый силуэт.

За клиновидной передней пластиной находилось низкое тело длиной около трёх с половиной метров. Восемь коротких конечностей упирались в стенки пробитого хода. Каждая заканчивалась веером тёмных когтей. Существо двигалось не ползком и не шагом — оно вкручивалось в породу, перераспределяя опоры раньше, чем снимало предыдущие.

— Масса одна целая три десятых тонны, — сообщил Архивариус. — Погрешность пятнадцать процентов.

— Разумность?

— Признаков нет.

— Вид?

Перед глазами возникли три вероятностных контура. Два исчезли почти сразу.

— Lithocisor caecus. Клеопатринский глухой пласторез. Архивная уверенность шестьдесят восемь процентов.

— Почему глухой?

— Не воспринимает воздушные колебания.

С недоумением осмотрелся вокруг, где был только вакуум.

— Исследователи отличались научной точностью! — не смог не съязвить.

— Название появилось до подтверждения отсутствия какой-либо атмосферы в глубинных кавернах.

Пласторез выбрался из пролома целиком.

Ни глаз, ни ротового отверстия впереди не было. Клиновидный щит служил и тараном, и органом питания. На его нижней кромке открывались ряды тонких минерализованных пластин. Они соскабливали с камня плесень, кристаллические нити и размягчённый кварц.

Сейчас животное не кормилось. Оно дрожало.

Не от холода. Через стену шли частые короткие импульсы. Слишком ровные для мышечной работы и слишком быстрые для местной геологии.

Пласторез развернул передний щит в мою сторону.

В ответ я поднял «Телескоп-М».

Диагностический дротик находился в каморе. Выстрел дал бы образец, но пробил бы неизвестную толщину панциря и мог сообщить существу, что опасность перед ним.

Мне не хотелось проверять, насколько быстро тонна испуганной керамики умеет менять направление.

Опустил ствол на несколько градусов.

— Он меня видит? — поинтересовался у ИИ-помощника.

— Зрительных органов не обнаружено. Пласторезы воспринимают напряжение породы и отражённую вибрацию. Архивные материалы неполны.

— Тогда зачем он повернулся?

— «Кузнечный Мех», магнитные подошвы, контур полоза, ваше сердце и работа катушек оружия создают пять различных источников колебаний.

— Приятно знать, что я произвожу впечатление целой экспедиции.

Существо