Таксидермист - Андрей Северский

Хорошо. Теперь можно осмотреть Змея.

Сначала прошёл вдоль левого бока. Травма была видна даже без увеличения. Две опорные пластины лежали ниже соседних. Между ними блестела тонкая прозрачная линия, а края одной пластинки сходились неестественно, словно кто-то однажды сдвинул их и организм с тех пор пытался принять новое положение за норму.

Призменные блохи почему-то обходили участок стороной. Это не понравилось мне даже больше самой трещины:

— Увеличь! — приказал Арху.

Правый глаз приблизил тёмную точку под пластиной. Теперь она выглядела не точкой. Плоский край. Чёрный. Слишком ровный.

— Активность?

— Электрическая отсутствует. Тепловой профиль совпадает с окружающей тканью.

— Состав?

— Без прямого доступа определить нельзя.

В ответ на этот пассаж провёл датчиком вдоль стыка.

Под пластиной что-то уходило в глубину на два сантиметра, потом сигнал терялся среди проводящих нитей.

— Похоже на осколок, — предположил я.

— Возможно.

— На фиксатор.

— Возможно.

— На устройство.

— Возможно.

— Сейчас ты особенно полезен.

— Могу заменить аргументированные ответы красивыми догадками.

— Не надо.

Красивых догадок на Клеопатре и без того хватало. Поддевать пластину я не стал. Не сейчас. Любое вмешательство могло изменить проводимость вокруг лазерного органа, а полноценного антидота у меня не было.

Сначала контейнер. Потом обследование. Потом транспорт. В таком порядке работа выглядела почти разумной.

Полоз находился у входа в полость с Ложными зеркалами.

До него было сто тридцать семь метров по прямой и примерно вдвое больше по маршруту, который не отрицал существование стен.

Отметил положение Змея пассивной меткой, привязал к ней канал диагностического дротика и направился в обратный путь.

Правое плечо ныло уже не отдельными вспышками, а постоянно. Ушиб бедра напоминал о себе при каждом шаге. Механическая нога, как обычно, чувствовала себя лучше хозяина.

— Температура цели? — после удаления на полсотни метров уточнил показатели Змея у Арха.

— Стабильна.

— Лазер?

— Пять целых девять.

— Нервная активность?

— Рост не наблюдается.

Тоннель раздваивался в отражениях, но теперь я знал его ложь лучше. Правый глаз давал тепловой слой. Левый — обычную «человеческую» картинку. «Черепной Камертон» проверял, есть ли за красивой стеной пространство.

Три не очень совершенных источника чаще всего выдавали правду.

Полоз был там, где оставил. В моём возрасте начинаешь особенно ценить вещи, которые остаются на месте.

Передняя опора была помята, трещина в направляющей составляла уже одиннадцать сантиметров, но сам привод отвечал штатно.

— Самостоятельный ход. Минимальная скорость.

— Вибрация будет распространяться на дистанцию до шестисот метров…

— Змей спит, — успокоил ИИ.

— А остальные?

Я посмотрел в темноту за спиной:

— Хороший вопрос…!

Погасил лишние сенсоры полоза, закрепил кофры и развернул сложенный полевой контейнер настолько, насколько позволял проход.

Тот представлял собой длинную многослойную оболочку с фиксационными лентами, тепловыми дорожками и съёмными рёбрами. В сложенном виде — пакет толщиной с ладонь. В рабочем — пятнадцатиметровый чехол, который должен был удержать форму тела и не дать коже контактировать с грязным грузовым оборудованием.

Перевезти семь с половиной тонн он не мог. Но мог сделать так, чтобы эти семь с половиной тонн пережили перевозку. Это уже немало.

Снял с полоза две ремонтные накладки и попытался склеить повреждённую направляющую станины.

— Прочность после усиления?

— Для статической фиксации отдельных сегментов — достаточна. Для подъёма полной массы — нет.

— Поднимать не будем.

— Это разумно.

Полоз двинулся за мной. Медленно. Очень медленно. Каждый шаг его четырёх опор отдавался через породу.

Через сорок метров Архивариус сообщил:

— Заряд лазерного органа вырос на ноль целых четыре процента.

Я тут же остановил полоз:

— Нервная активность?

— Без изменения. Возможна внутренняя перераспределительная фаза.

— Ждём.

Выждал двадцать секунд — заряд снова начал падать. Тогда пошёл дальше.

Охота закончилась. Работа — только началась.

Когда вернулся к Змею, он лежал в прежнем положении. Но вокруг корпусов дротиков уже появились Стекольщики. Пятеро.

Маленькие прозрачные тела ползали по краям проколов и собирали мутные волокна ротовыми дисками. Один успел закрыть половину следа диагностического попадания тонкой блестящей плёнкой.

— Быстро! — удивился увиденному.

— Электрический фон благоприятен для их активности.

Подвёл полоз к хвостовой части и выключил привод.

Дальше всё делалось руками. Сначала — фиксационные ленты под крайними сегментами. В низкой гравитации Змей почти не давил на них весом. Проблемой была не тяжесть, а инерция: если семь с половиной тонн решат сдвинуться на десять сантиметров, чья-то конечность обязательно окажется статистической ошибкой. Я не хотел, чтобы моей.

Станину развернул только под тремя участками тела. Усиленная направляющая держала. Пока.

Оболочку контейнера протянул вдоль правого бока. Она раскрывалась секциями, прилипая к камню временными вакуумными лапками.

— Температурный контур! — командую помощнику.

— Двадцать процентов мощности.

— Пятнадцать.

— Рекомендовано двадцать два.

— Змей жил здесь без нашего контейнера.

— Неизвестно сколько.

— Тем более не будем объяснять ему про климат.

Архивариус снизил мощность. Главная задача была не согреть животное, а не дать его тканям остывать неравномерно после седации.

Перед лазерным органом оставил оболочку открытой.

Закрывать заряженную биологическую пушку тканью, которую заказчик называл огнестойкой, мне не хотелось.

Через девять минут первая половина Змея лежала на фиксационных лентах. Через четырнадцать оболочка закрывала хвост. На восемнадцатой минуте позволил себе остановиться:

— Состояние?

— Седация стабильна. Циркуляция девяносто четыре процента от исходной. Лазерный заряд три целых один. Температурный градиент в пределах нормы.

— Контейнер?

— Работает. Повреждённая станина не участвует в переносе полной массы.

Передо мной лежало самое дорогое животное, которое я когда-либо ловил живым.

Прозрачная кожа делала его почти частью Клеопатры. Только контейнерная оболочка и редкие внутренние сосуды отделяли организм от кварца.

Может быть, поэтому я не сразу заметил движение на стене.

Сначала подумал — Стекольщик. Потом — отражение. Но тень была размером с ладонь и двигалась слишком правильно для обоих.

— Архивариус⁈

— Слежу.

— Активность?

— Почти отсутствует. Механизм использует контактное перемещение.

Тень остановилась. На правой стене, в трёх метрах от головы Змея, тонкая пластинка кварца будто приподнялась сама.

Под ней находилось устройство. Двенадцать сантиметров длиной. Плоский корпус, покрытый кварцевой пылью. Три тонкие конечности с микрокогтями. Никаких сопел. Никаких открытых датчиков. На четвёртой конечности блеснул инструмент. Очень тонкий.

— Не разведчик.

— Нет.

— Хирургический?

— Вероятность семьдесят восемь процентов.

Устройство двинулось вниз. К Змею.

— Восемьдесят восемь, — поправил я.

Из-за соседнего кварцевого ребра вышло второе.