Портальщик Частная практика - Михаил Антонов

— Всё хорошо, господин барон, — чётко отрапортовал Ганс. — Заморский купец платит за руду согласно договору, без задержек. Мастер Андрей открывает порталы своевременно, сбоев в графике нет.

Последнюю фразу — ту, что касалась мастера Андрея — Ганс произнёс с едва уловимой, почти незаметной ухмылкой, тронувшей уголки его губ. Сказал и тут же вернул лицу бесстрастное выражение.

Но барон упускать таких деталей не привык.

— Расскажи мне, Ганс, — голос барона стал чуть тише, но в нём появилась нотка, которая не терпела ни утайки, ни полуправды. — Что там с нашим мастером? Да поподробнее.

Ганс замер на мгновение, собираясь с мыслями, подбирая слова. Он знал: барон ценит факты, а не домыслы. Но и утаивать наблюдения, пусть и не стопроцентно подтверждённые, было нельзя.

— Господин барон, возможно, мне показалось, — начал он осторожно, — но я обратил внимание, что мастер Андрей завёл какие-то взаимоотношения с заморским купцом, с этим… Шахрияром аль-Джанаби. Они общались на пирсе и сегодня, и вчера. А сегодня я заметил, как мастер, стараясь держаться скрытно и полагая, что за ним никто не наблюдает, передал купцу небольшой свёрток. А купец, в свою очередь, что-то передал ему. Скорее всего — деньги.

Он сделал паузу, давая барону осмыслить услышанное, и добавил:

— Свёрток был похож на пространственные сумки. Я полагаю, он продал их на сторону.

— Артефакты, — задумчиво произнёс барон, растягивая слово. — Значит, артефакты он продаёт на сторону. Мимо меня.

Он помолчал, глядя куда-то в темноту за окном.

— Неприятно, — наконец вымолвил барон. — Но не критично.

— Я думаю, — продолжил барон после долгой паузы, — пока можно закрыть на это глаза. Пусть тешит себя мыслью, что обводит нас вокруг пальца. Это даёт ему ощущение свободы. Посмотрим, как будет развиваться ситуация дальше. Если он будет соблюдать договорённости и исправно работать на меня… небольшая утечка артефактов — приемлемая плата за его лояльность. Что думаешь, Ганс?

— Абсолютно с вами согласен, господин барон, — Ганс склонил голову. В его голосе звучало одобрение расчётливой мудрости хозяина. — Я полагаю, необходимо продолжать поддерживать его иллюзию свободы. Возможно, мастер будет работать ещё усерднее, думая, что приближается к какой-то своей цели.

Барон кивнул, довольный ответом своего слуги. В его глазах мелькнуло что-то похожее на усталую иронию.

— Хорошо, Ганс. Ты свободен. Завтра — как обычно.

— Слушаюсь, господин барон.

Ганс бесшумно развернулся и вышел из кабинета, прикрыв за собой тяжёлую дубовую дверь. Барон остался один. Он медленно повернул голову к окну, за которым чернела ночь, и задумчиво побарабанил пальцами по столешнице.

Меня разбудил стук в дверь. А это значит, наступил новый день, в котором у меня запланировано достаточно много дел.

Утренние процедуры были отработаны до автоматизма: тёплая вода из кувшина прогоняет остатки сна, грубое льняное полотенце растирает кожу до красноты. Завтрак — яичница с колбасками, хлеб, травяной чай — проглочен за несколько минут, пока служанка бесшумно наводит порядок в комнате.

И вот передо мной встала дилемма. Я смотрел на стопку готовых артефактов: восемь камней возвращения, три новые сумки. Что взять для продажи заморскому купцу? Сумок я уже достаточно передал барону. Камни дороже.

Я разделил. Четыре камня возвращения легли в бездонный карман мантии. Туда же отправились три пространственные сумки. Остальное осталось на столе.

Поправил мантию, глубоко вздохнул и вышел.

В сопровождении пятерых стражников я шагал к портальной поляне. На поляне уже выстроились оба каравана: пёстрый, шумный табор селян и стройные ряды тяжёлых рудовозов барона.

Подошёл к Гансу, который деловито осматривал упряжь головной повозки.

— Доброе утро, господин Ганс.

— Мастер Андрей, — кивнул он, не отрываясь от дела. Коротко, сухо, но без неприязни.

Отошёл к каравану селян. Старшина Юрген уже заметил меня и шагнул навстречу.

— Мастер, с добрым утром! — в его голосе слышалась привычная деловая бодрость.

— И вам, старшина. Заказ будет. Всё то же самое: десять заготовок для камней, десять сумок. И ещё… — я понизил голос, — мне нужно приобрести двадцать небольших драгоценных камней. Желательно недорогих, но качественных. Гранаты, аметисты, цитрины — любые, главное, чтобы без трещин и не очень дорогие. Для артефактов.

Юрген внимательно слушал, кивая, прикидывая в уме.

— Понял, мастер. Постараюсь найти по сходной цене. Вернусь — доложу.

— Благодарю.

Отошёл на привычное место. Легко открыл стабильную арку среднего портала.

— Портал стабилен, — бросил я Юргену. — Проходите.

Он махнул своим людям, и пёстрый, разномастный поток телег, людей и животных втянулся в мерцающий проём. Я стоял в стороне, пропуская их, пока последняя телега не скрылась, а следом за ней не шагнул и сам старшина.

Вернулся к каравану барона. Медлить не стал. Сила снова потекла через меня, и вторая арка распахнулась, явив солёный воздух портового города, крики чаек и далёкие мачты кораблей.

— Готово.

Ганс махнул рукой. Первая пара тяжеловозов, всхрапнув, шагнула в портал. За ней — вторая, третья… Когда последняя повозка заехала, слуга барона, не оборачиваясь, шагнул следом. Я — за ним.

Переход. Закрыл портал за собой, убедился, что Ганс занят разгрузкой, и, стараясь не привлекать внимания, направился к пирсу.

Глава 23

23

В порту кипела жизнь. Рыбаки возвращались с утренним уловом. Их лодки одна за другой причаливали к пирсу. Мужчины перекликались хриплыми голосами, перебрасывали на причал тяжёлые корзины, полные ещё бьющейся, серебристой рыбы. Чайки с пронзительными криками кружили над ними, пытаясь выхватить добычу прямо из корзин, и рыбаки лениво отмахивались, привычные к этому вечному грабежу.

Дальше, на внутреннем рейде, стояли корабли. Большие и малые, торговые и рыбацкие, с прямыми и косыми парусами. Их мачты покачивались в такт ленивой волне, снасти тихо поскрипывали.

Вздохнул. Потом перевёл взгляд на знакомую шебеку, пришвартованную у дальнего пирса. «Морской Сокол». Его паруса были убраны, на палубе суетились матросы, готовясь к погрузке.

Я ждал. Стоял, подставив лицо солнцу, и ждал.

Меня отвлёк приятный, бархатистый голос, раздавшийся совсем рядом:

— Приветствую, молодой мастер. Рад видеть тебя.

Обернулся. Шахрияр аль-Джанаби стоял в двух шагах, сияя своей