Греческая тирания: у истоков европейского авторитаризма - Эдуард Давидович Фролов

Мы располагаем свидетельствами по крайней мере о двух таких вмешательствах Дионисия во внутренние дела городов, оказавшихся в той или иной степени под его контролем. Один раз это было в Геле, где он помог демосу расправиться с богачами (Диодор, XIII, 93). Другой раз — в каком-то, не названном по имени, только что им захваченном городе, где он отпустил на волю рабов и дал им в жены сестер, жен и дочерей их перебитых или изгнанных хозяев с тем именно, чтобы иметь в этих вольноотпущенниках надежную для себя опору (Эней Тактик, 40, 2–3; Полиэн, V, 2, 20). С этими частными указаниями полезно сопоставить и общее замечание в передаваемой Диодором речи сиракузянина Феодора о том, что Дионисий изгонял людей, обладавших значительным состоянием, а жен изгнанников выдавал замуж за рабов и людей нечистого происхождения (Диодор, XIV, 66, 5). Что сиракузский тиран определенно имел группы сторонников в подвластных ему городах, доказывается тем, что происходило в Акраганте и Мессане во время их недолгого отложения от Дионисия в конце 2-й Карфагенской войны: граждане начали здесь с удаления всех тех, кто сочувствовал Дионисию.

Особую группу поселений составляли военно-земледельческие и иные колонии, основанные самим Дионисием на захваченных или как-нибудь иначе подчиненных территориях. Больше всего таких поселений было создано Дионисием в Сицилии, где они служили целям стратегического контроля, а также для расселения отслуживших свой срок наемников, которых тиран нередко заместо денег награждал земельными участками и домами из фондов подвластных областей. В Сицилии, во всяком случае, больше половины основанных Дионисием новых колоний были именно военно-земледельческими поселениями его ветеранов. Первую такую колонию он основал в 403 г. на месте разгромленной Катаны; здесь он поселил своих кампанских наемников. Позднее, во время 2-й Карфагенской войны, он перевел эту колонию для большей безопасности в крепость Этну, но, как кажется, только на время. Во всяком случае, позднее, во времена Тимолеонта, в Катане снова находились кампанцы, если судить по тому, что в городе распоряжался италик родом тиран Мамерк. За Катаною последовали две другие колонии ветеранов — в Леонтинах, где Дионисий будто бы зараз поселил до 10 000 уволенных со службы наемников, и в Тавромении. Кроме того, были основаны новые колонии в Мессане и Тиндариде, где наемники составили лишь часть нового населения, тогда как другая и большая часть была составлена из переселенцев — жителей других греческих городов. Еще в Сицилии Дионисием был основан город Адран, но о составе населения его мы ничего определенного не знаем.

За пределами Сицилии новые поселения были основаны Дионисием в Южной Италии, в Адриатике и на Корсике. В Южной Италии речь идет прежде всего о Регии, который был первоначально разрушен, но где тиран позднее построил себе дворец и разбил большой парк. Это предполагает оборудование в Регии по крайней мере постоянного военного форта, если даже согласиться со Страбоном, что правильную колонию под новым названием Фебия здесь впервые устроил Дионисий Младший. Затем Юстин сообщает о захвате наемниками Дионисия, ливийцами, какой-то крепости луканов и об основании ими там — надо думать, с ведома тирана — новой общины со смешанным населением, отчасти из этих ливийцев, отчасти из местных пастухов-бруттиев (Юстин, XXIII, 1, 11–12).

В Адриатике, согласно свидетельству Диодора, Дионисий планировал основание целого ряда новых городов (Диодор, XV, 13, 1). И действительно, им были основаны новые сиракузские колонии на Иссе, далее, в Адрии, в Анконе и, может быть, также в Нумане. Впоследствии Исса, в свою очередь, вывела ряд колоний на соседние острова и далматское побережье — на Черную Керкиру, в Эпетий и Трагурий.

О характере этих колоний и составе их населения ближе нам почти ничего не известно. Все же можно предполагать, что это были поселения торгово-земледельческого характера, с населением большей частью из сиракузян (для Иссы и Анконы это прямо засвидетельствовано источниками). Сходного типа было, по-видимому, и сиракузское поселение на Корсике, если только правильны догадки о существовании такого поселения (на основании упоминания у Диодора [V, 13, 3] о так называемой Сиракузской гавани на Корсике) и отнесение даты его возникновения ко времени Дионисия.

Положение этих вновь основанных поселений отличалось известным своеобразием. С одной стороны, они конституировались как автономные общины. Полисный строй определенно засвидетельствован в наших источниках для Леонтин, Тиндариды, полулегендарной Бруттии и, наконец, для Иссы и ее колоний. С другой стороны, на том же примере Иссы видно, что и в колониях, как и в самих Сиракузах, полисное самоуправление сочеталось со стоящей над общиною авторитарной властью, здесь именно — назначаемых Дионисием военных губернаторов-эпархов, командовавших размещенными в стратегически важных поселениях гарнизонами.

Понятно, что связь этих колоний с центральной властью была более тесной, чем у других общин, входивших в состав новой архе. Военные контингенты, выставлявшиеся поселениями ветеранов, не входили в категорию союзных и находились в непосредственном распоряжении главы авторитарного режима в Сиракузах. Сходным образом, по-видимому, обстояло дело и с другими повинностями, которые постоянно или при случае должны были выполнять эти вновь основанные колонии. Впрочем, не все они находились в одинаковом положении. У нас нет, например. прямых свидетельств, что колония кампанских наемников была организована как самоуправляющаяся гражданская община-полис. С другой стороны, есть указания, что верность таких составленных из варваров поселений могла обеспечиваться взятием у них заложников (см. для тех же кампанцев в Этне: Диодор, XIV, 61, 7).

Проведенный обзор показывает, насколько неоднозначным было положение составных частей архе Дионисия, сколь сложной, стало быть, была ее структура. При этом уже сейчас можно отметить замечательное сохранение по крайней мере большей частью вошедших в состав государства Дионисия городов — как старых, так и вновь созданных — полисной организации и полисной автономии. Все это, очевидно, должно предостеречь от поспешной односторонней оценки державы Дионисия как территориальной монархии с абсолютистским режимом, нивелировавшим положение подчиненных общин и практически раздавившим их полисный уклад жизни.

Вместе с тем нельзя отрицать очевидного — действительно присущего государству Дионисия территориального и монархического характера, в силу которого оно, разумеется, являло собой разрыв с полисной традицией; не следует только преувеличивать масштабы этого разрыва. Уже древним было свойственно представление о государстве Дионисия как территориальной державе. Это нашло отражение, во-первых, в соответствующих прямых обозначениях. Укажем на замечательное выражение “архее Италии и Сицилии” у Платона (Письма, VII, р. 327 е) и по крайней мере три случая использования термина “династейя” в смысле территориальной державы у Диодора (XIV, 14, 2; 18, 1; 100, 1). Во-вторых, и даже еще более, показательны обозначения