Амбициозный Дуся - Матвей Геннадьевич Курилкин

— С одной стороны, ты прав, — вздохнул Карнистир. — Но мы с тобой уже буквально в шаге от открытия, которое перевернёт всё! Если у меня получится, мне уже будет совершенно наплевать на покровителей. Они сами будут умолять меня, чтобы я поделился своими разработками. А самое главное, мне больше никогда не придётся решать идиотские проблемы этих тупых людишек — это вообще не будет меня никак касаться… Вот только жаль, ты слабоват. Даже хорошо, что мои помощники натворили глупостей. Признаюсь, я слишком увлёкся. Пойми, прорыв был так близок! Тебе не хватало буквально капельки сил, чтобы я получил результат! В результате я был слишком нетерпелив. Было бы очень обидно, если бы ты там умер, оставив меня на пороге прорыва. Так что да, тот взрыв был очень кстати, как ни странно… а вот беспорядки, которые устраивают твои друзья, наоборот, очень некстати. Нам сейчас нужно решить самую главную проблему, самую главную сложность. Ты должен быть сильнее… сколько тебе, говоришь, лет?

— Семнадцать. Примерно, — он, вообще-то, уже знает, сколько мне лет, спрашивал.

— Да, хороший возраст. У нас есть неплохие шансы. Хорошо. Отдыхай пока, мне нужно посмотреть кое-какие старые записи.

Ох, не к добру всё это. Совсем не к добру! Его даже головомойка от начальства уже не может отвлечь.

В лабораторию меня возвращать не стали, отправили в мою комнату. Ну, я и завалился спать, набираться сил. Неизвестные и несуществующие внутренние органы больше не болели. Зато усталость навалилась, так что вместо того, чтобы строить планы побега я тупо задрых. И не могу сказать, что это было неправильно. Я ж уже сколько времени толком не спал, а тут, наконец, отоспался более-менее. Весь остаток дня продрых, и, наверное, с удовольствием провёл бы так же и ночь, но меня разбудили. Бесцеремонно.

— Вставай! Дуся, вставай, чтоб тебя! Хорош дрыхнуть, а?

— Вот я не понимаю, как можно спать, когда над тобой так издеваются! — Голоса были знакомые, но я никак не мог вынырнуть из сна. Цеплялся за него упорно, как в детстве, когда тебя мама на процедуры будит. — Что за гоблин такой!

— Оставь его, пускай его погребёт под обломками! Раз он такой любитель дрыхнуть. Мы тут для него стараемся, Гаврила с ребятами — тоже изо всех сил там рискуют, а он дрыхнет, вонючка неблагодарная!

— Эй, ничего я не вонючка! — Возмутился я. — Я мытый, вообще-то! Под какими обломками меня будут погребать?

— Наконец-то! — Обрадовался Митя. — Нет времени объяснять! Слезай с кровати, и лезь под неё, пока не поздно!

Ещё и пихался, как будто настоящий! Всё-таки я их с Витей слишком сильно подпитал! Ещё наглые такие!

Возмущаться-то я возмущался, но с кровати слез. И под неё заполз.

— И чего? — Потребовал я отчёта. — Зачем я это сделал, скажи на милость?

— Затем! Щас сам всё поймёшь! — Довольно пояснил Витя. — Вот прям щас и поймёшь.

Я подождал несколько секунд. Не понял, конечно, ничего. Минуту тоже подождал. Ничего не происходило.

— Вы типа прикалываетесь, что ли? — Догадался я.

И тут бахнуло. Пол подо мной вздрогнул, оконное стекло разлетелось осколками. А потом ещё бахнуло. И ещё. Быстро так!

— Класс, да⁈ Вообще огонь! — Радостно вопил Витя, и Митя тоже его поддерживал восторженными воплями.

Светопреставление продолжалось… не знаю, несколько минут, наверное. Дом трясло, всё рушилось… Ну, так мне казалось. На самом деле после первых трёх взрывов разрушения практически прекратились. В окнах потемнело, как будто кто-то их занавесил, и теперь новые взрывы только сотрясали пол и стены, но новых разрушений не приносили. А потом и вовсе всё стихло. Я подождал ещё немного, не начнёт ли рваться снова, потом, не вылезая из-под кровати, хотел потребовать объяснений от духов. Но не успел. Дверь хлопнула, по полу застучали шаги.

— Где⁈ — Голос Морьо был ужасен.

— Что где? — Можно было ещё немного помотать нервы Морьо, но это было реально стрёмно. И хорошо, что я не стал. Тяжёлая кровать отлетела в сторону, и я увидел не только ноги, но и всю личность Карнистира. Всегда демонстративно спокойный, с иголочки джентльмен, сейчас был растрёпан, даже волосы в беспорядке. А уж лицо! Смесь ярости, беспокойства и даже страха, по лицу стекает пот.

— Живой! — Такое облегчение на роже отразилось! Из него как будто разом выдернули кости — плечи опустились, он рухнул на стул, сгорбившись, и, достав платок, утёр лоб. Мне на секунду показалось, что он искренне за меня переживает.

— Столько усилий! И всё могло пойти прахом — опять! Опять из-за каких-то тупых недоумков, которые не имеют права даже существовать!

— А можно немножко подробнее? — Попросил я. — А то не совсем понятно. Всё взрывается, грохот. Теперь вот ты весь такой нервный. Что случилось-то?

— Не важно, — отмахнулся Морьо. Минута слабости уже прошла, губы сложились в ровную линию, а в глазах поселился безумный огонёк. — Собирайся. Мы должны закончить эксперименты как можно быстрее, пока ещё что-нибудь не случилось. Слишком много хаоса, слишком много идиотов вокруг. А ты — слишком слаб.

Слушайте, это реально стрёмно. Вот кажется, разговаривает эльф, рассуждает, а на деле видно, что там от самоконтроля вообще ничего не осталось! Если раньше это был безумец, который себя контролирует, то теперь — нет. Эльф в своём мире, и эта внутренняя реальность очень слабо коррелирует с внешней. Это смотрится очень страшно у обычного человека, а у Морьо — в сотню раз страшнее. Потому что обычный человек, в отличие от Морьо, может мановением руки уничтожить целый город. И я вот сейчас совсем не был уверен, что ему не придёт в голову это сделать. Просто чтобы не мешали. Так что я даже вопросов задавать не стал. И, кстати, правильно сделал, потому что Морьо ненадолго вышел из комнаты, а потом вернулся и швырнул мне чемодан — большой такой, красивый, кожаный. С мелкими чешуйками. Видно, кожа была змеиная. Я немного опасался, что чемодан тоже оживёт, но нет, этот был обычный, без сюрпризов.

— Что мне в него складывать-то? — Рискнул всё-таки спросить я, — У меня ж все вещи в лаборатории, в шкафчике.

— Ну так иди в лабораторию! Не задерживайся, мы спешим! — Глаза Морьо горели