Жизнь стоиков: Искусство жить от Зенона до Марка Аврелия - Райан Холидей

него вышло. "Не раздражайтесь из-за сложных обстоятельств, — сказал он однажды, — а подумайте, сколько всего уже случилось с вами в жизни, чего вы не желали, и все же это обернулось к лучшему".

Снова в Сирии, вдали от дома, Мусоний держал двор и преподавал. И снова он делал то, к чему всегда стремится стоик: извлекал лучшее из плохой ситуации.

Возможно, ему не удалось достучаться до обезумевших государей, контролировавших Рим, и помочь им, но он нашел желающих королевских студентов за границей. В лекции "Что цари также должны изучать философию" Мусоний вскользь упоминает сирийского царя, которого он консультировал. * Мусоний, который был внуком Ирода Великого и читал лекции свободным рабам, оставался неизменным независимо от того, насколько могущественны или бессильны его ученики. Как он узнал из собственной борьбы, нет такого высокого или низкого положения, которое не улучшалось бы благодаря четырем добродетелям: справедливости, воздержанности, мудрости и мужеству.

"Губит и правителя, и гражданина, — сказал ему Мусоний, — распутство". И он долго говорил с этим царем о силе самоконтроля, опасности излишеств и необходимости справедливости. Это были вещи, которые он испытал на собственном опыте. На самом деле именно эти недостатки в параде некомпетентных императоров привели его в Сирию, так что его уроки должны были быть убедительными и глубоко личными. Несомненно, король слушал с восторженным молчанием, которое Мусоний давно определил как признак ученика, которому пытаются взорвать мозг. "Может ли кто-то быть хорошим королем, если он не хороший человек?" — спросил Мусоний. спросил Мусоний. "Нет, это невозможно. Но если человек хороший, разве он не имеет права называться философом? Конечно, ведь философия — это стремление к идеальному добру".

Когда Мусоний закончил свои лекции, молодой царь был заворожен и, в отличие от римских императоров, которые были так жестоки с Мусонием, был ему благодарен. В качестве благодарности он предложил ему все — богатство, власть, удовольствия, какие только были в его силах. "Единственное, о чем я прошу тебя, — ответил Мусоний, — это оставаться верным этому учению, раз ты находишь его достойным похвалы, ибо только так и никак иначе ты доставишь мне удовольствие и принесешь пользу себе".

В конце концов, Мусоний был отозван из изгнания сыном Веспасиана Титом в 78 году нашей эры. Через год Тит стал императором, а через три — умер. Его преемник, Домициан, был еще одним царем, который мог бы прислушаться к урокам, которые Мусоний преподал сирийскому царю. Вместо этого Домициан предпочел быть жестоким, безжалостным и параноидальным. Мусоний продолжал упорствовать — теперь он взял Эпиктета в ученики и обучил его, чтобы тот стал столь же грозным учителем стоиков.

И все же император снова взял стоиков на прицел. В конце концов, в 93 году нашей эры Домициан вынес смертный приговор Арулену Рустику за его поддержку Фрасеи много лет назад. Он убил сына Гельвидия Приска. Затем он убил Эпафродита, бывшего раба, который владел Эпиктетом и помог Нерону убить себя двадцатью пятью годами ранее. Домициан даже изгнал из Рима всех философов, включая Эпиктета.

Если бы к этому моменту Мусоний был еще жив, это стало бы его четвертым изгнанием. Дожил ли он до этого последнего испытания судьбы или умер незадолго до него, мы не знаем. Учитывая, при каких тиранах-убийцах он жил, невероятно, что он прожил так долго — до семидесяти или восьмидесяти лет. Бесчисленное множество людей и ситуаций пытались сломить его, но все они терпели неудачу. По его словам, его неоднократно лишали родины, но никто не мог отнять у него "способность переносить изгнание".

Никто не может отнять у нас способность оставаться неустрашимыми. Именно поэтому Мусоний был верен своим убеждениям до последнего вздоха, где бы он ни был — в Риме или на скале, куда бы его ни отправили.

"Философия — это не что иное, как поиск разумом правильного и должного и воплощение его в жизнь". Руфус говорил это, но что еще важнее — он жил этим. Как изгнанник. Как учитель. Как муж и отец, и, наконец, как умирающий человек. Сколько бы лет он ни прожил, простое долголетие никогда не было целью Мусониуса. "Поскольку судьба распорядилась так, что смерть досталась всем одинаково, — говорится в одном из его фрагментов, — блажен тот, кто умирает не поздно, а хорошо".

Несомненно, когда бы ни наступил конец для Мусония, он был готов, и готов был умереть достойно. Человек, который был свидетелем конца стольких других стоиков, который в одних случаях советовал им уйти, когда пришло их время, а в других — держаться, потому что у них еще есть работа, должен был знать, что в конце концов придет и его число. Он старался жить именно так, говоря: "Невозможно жить хорошо сегодня, если не думать о том, что оно последнее".

Теперь его число истекло, и Мусониус покинул этот мир, вдохновляя всех нас, с тем же достоинством и самообладанием, с которым он преодолевал все невзгоды в своей жизни.

ЭПИКТЕТ СВОБОДНЫЙ ЧЕЛОВЕК

(Epic-TEE-tuss)

Происхождение: Иераполис

B. 55 ГОД НАШЕЙ ЭРЫ

D. 135 Г. Н.Э.

Здесь и стоики, которые говорили о том, что значит быть свободным, и Эпиктет.

На протяжении почти полутысячелетия, от Зенона до Тразеи, эти философы писали о свободе. Они сопротивлялись тираническим правительствам и сталкивались с перспективой изгнания. И все же нельзя не почувствовать привилегированность большинства их трудов.

Большинство этих людей были богаты. Они были знамениты. Они были могущественны.

Катон был. Зенон был. Посидонию и Панаэтию не пришлось работать ни дня в своей жизни.

Поэтому, когда каждый из них говорил о свободе, они подразумевали ее абстрактно. Они не были буквально в цепях. В то время как Сенека с удивительной легкостью рассказывал о рабовладельцах, которые сами стали собственниками благодаря ответственности и управлению своими рабами, или другие стоики поздравляли себя за гуманное отношение к своему человеческому имуществу, Эпиктет на самом деле был одним из них.

Свобода не была метафорой для этого стоического философа. Это была его ежедневная борьба.

Эпиктет родился в 55 году нашей эры в Иераполисе и с рождения знал, что такое рабство. Его имя в переводе с греческого означает буквально "приобретенный". Но, несмотря на это, его упорство, перспективность и самодостаточность сделали Эпиктета — не только в его жизни, не только для императоров, на которых он оказывал влияние, но и в истории и на все времена — высшим символом способности человека обрести истинную свободу в самых мрачных обстоятельствах.

И