Охота на Зло - Гай Уолтерс

На момент написания книги это примерно 15.000 долларов или 10.000 фунтов стерлингов. Эйхман утверждал, что благодаря своему яичному бизнесу накопил 2.500 марок — что-то около 100.000 долларов или 75.000 фунтов стерлингов в сегодняшних котировках. Поскольку, для скромного фермера, занимающегося разведением кур-несушек, это очень значительная сумма  накопленная менее чем за два года, Эйхман, должно быть, или продал огромное количество яиц, или имел доступ к каким-то другим средствам. Конечно, Эйхман мог позабыть конкретные цифры, к тому же существует множество расхождений в расчётах покупательной способности за разные десятилетия и в разных валютах, но очевидно, что беглец не жил на грани нищеты[805].

Как и Штангль, Прибке и Менгеле до него, Эйхман направился на юг. В конце апреля 1950 года он покинул Эверзен, одетый в костюм "путешествующего джентльмена" и всё ещё используя псевдоним "Отто Хеннингер"[806]. По пути он находил пристанище в различных монастырях, в том числе в общине Святого Рафаэля в Баварии, что было особенно ироничным выбором. В годы нацизма собственное подразделение Эйхмана в СД следило за деятельностью общины Святого Рафаэля, оказывавшей помощь евреям, принявшим католицизм. Те, кого Эйхман когда-то преследовал, теперь ему помогали, что, возможно, свидетельствует о том, что некоторые священники, оказывавшие помощь, закрывали глаза на прошлое[807]. Первым испытанием для Эйхмана стало пересечение австрийско-германской границы. Однако в одной из пограничных баварских деревень его постигла первая неудача. Лесник, который должен был сопровождать его через границу, сломал ногу, и Эйхману пришлось неделю прождать в деревенской гостинице, пока ему не найдут замену. "Я чувствовал себя очень неловко, — вспоминал он, — ведь было только начало мая, и туристов, с которыми можно было бы пообщаться, было немного"[808]. Эйхмана также тревожили часто посещавшие гостиницу пограничники в зелёной форме. Несмотря на тирольскую одежду и бородку-эспаньолку, Эйхман под своей маскировкой чувствовал себя всё более привлекающим внимание.

Через неделю нашёлся охотник, согласившийся за 50 марок перевезти Эйхмана через границу. Им пришлось провели ночь в горной хижине, а утром проводник заметил приближающегося пограничника. "Идёт зелёный, — предупредил охотник Эйхмана. — Наверняка он просто хочет чашку кофе. Ложись на полку в кладовой и жди пока он не уйдёт". Эйхман так и сделал и провёл, как ему казалось, несколько часов, втиснувшись в маленькое помещение и подавляя сильное желание закашлять. Пограничник вскоре ушёл, невольно раскрыв график движения пограничных патрулей, что позволило Эйхману и охотнику беспрепятственно добраться до Куфштайна в Австрии. Выпив в честь успеха бокал шнапса, Эйхман взял такси и проехал 50 миль на юго-запад до Инсбрука, находившегося во французской зоне оккупации Австрии и где ему предложили на выбор двух информаторов.

Первый, бывший унтерштурмфюрер СС (второй лейтенант), владевший ремонтной мастерской, Эйхмана сразу невзлюбил. "Ко мне посылают всех этих проклятых бродяг, — рявкнул он. — Иди сам. Видишь того французского лейтенанта вон там? Если ты немедленно не уберешься, я позабочусь о том, чтобы тебя арестовали"[809]. Эйхман ретировался и направился ко второму контакту, некой "фрау Хубер", которая жила на пивоварне. К несчастью, это здание также стало штаб-квартирой французской полиции безопасности, и Эйхман по ошибке вошёл в эту часть здания, а не в ту, где жила фрау Хубер. Он оказался лицом к лицу с французским офицером, которому Эйхман сказал, что он из Линца и ищет фрау Хубер, что она родственница его дяди и ему нужно переночевать. Француз ничего не заподозрил и просто направил Эйхмана в соседний подъезд. Когда он наконец встретил фрау Хубер, она угостила его шнапсом и отправила в "горную гостиницу у перевала Бреннер", почти наверняка находившейся в Штайнахе-ам-Бреннере. "Подпольный маршрут действовал точно по плану", — писал позже Эйхман, что, возможно, было довольно снисходительной оценкой[810]. Если бы Эйхман был евреем, пытавшимся бежать в Палестину, ему, возможно, было бы легче, особенно в Инсбруке, где французы оказывали "всяческую помощь" еврейским беженцам и даже предоставляли им пропуска для пересечения границы с Италией[811].

Эйхмана через перевал Бреннер вел трактирщик, хотя его чемодан по дороге забрал "великодушный священник, едущий на велосипеде". На другой стороне перевала Эйхман отпраздновал успех бокалом южнотирольского красного вина, после чего на такси добрался до Мерано. Именно здесь беглец наконец получил новые документы на имя "Риккардо Клемент" — псевдоним, который он будет использовать много лет. Как и в случае с Менгеле, удостоверение личности под номером 131 было выдано в середине 1948 года в коммуне Термено. Некоторые считают это доказательством того, что Эйхман хотел покинуть Европу примерно в это время, что противоречит собственным показаниям Эйхмана, достаточно откровенным относительно его псевдонимов и маршрута побега. У Эйхмана не было причин отказываться от псевдонима "Хеннингер", и замена документа на фамилию "Клемент", с местом рождения в Больцано выглядело бы в Германии необычно и излишне рискованно[812]. Более того, у Эйхмана не было причин лгать о том, когда он получил документы на имя Риккардо Клемента, и ему не нужно было выдумывать момент, когда он принял решение покинуть своих кур. Вполне возможно, что удостоверения личности, выданные в Термено, были "стандартными" и требовали лишь добавления фотографии и даты рождения, чтобы создать впечатление подлинности[813]. Эйхман также утверждает, что в Мерано ему было выдано разрешение на въезд в Аргентину за номером 231489/48.

Согласно его мемуарам, последней остановкой Эйхмана в Европе была Генуя. Симон Визенталь утверждал, что Эйхман путешествовал через Рим, и хотя это предположение не лишено смысла, с точки зрения логистики оно малопонятно. Встреча Эйхмана с Худалом выглядела бы мрачно привлекательной, но маловероятной, и никаких доказательств этому нет. Беглец получал всю необходимую помощь за пределами Рима, и совершение фиктивной поездки в итальянскую столицу было бы ещё большим риском. 1 июня 1950 года в Генуе Эйхман получил паспорт Красного Креста, с указанием его профессии "техник", которым он, в ужасающем смысле, и был. На фотографии был изображен лысеющий "Клемент" с плотно сжатыми губами, в круглых очках, строгом галстуке-бабочке, белой рубашке и спортивном пиджаке. На верхней губе у него красовались невзрачные усики. Он был очень похож на ничем не примечательного заместителя директора школы[814]. Паспорт был подписан другим отзывчивым священником, францисканцем по имени Эдоардо Дёметер, которому Худал напрямую предоставлял проездные документы[815]. В течение двух недель, пока Эйхман ожидал отплытия парохода в Буэнос-Айрес, старый монах по имени "Патер Францискус", вероятно, и являвшийся Дёметером, "держал его в безопасном месте, подальше от посторонних глаз". "Мы стали близкими друзьями, — писал Эйхман, — сыграли много партий в шахматы и выпили много бокалов кьянти". 16 июня, за день до отплытия, Дёметер пригласил Эйхмана на мессу, несмотря на то, что беглец официально покинул Церковь в 1937 году. "Это не повредит", — сказал Дёметер, а Эйхман похлопав священника по плечу назвал его "моим добрым старым фарисеем". Он пошёл на мессу