Дед в режиме героя - Евгений Валерьевич Решетов

я, глянув на крошечный револьвер в своей руке. — Всё-таки настоящий оказался. И ведь какую живучую тварь пристрелил, хотя может, и не насовсем. Надо бы ей голову отсечь, чтоб уж наверняка. Вряд ли после этого монстр встанет. Жаль, топора под рукой нет.

— Воспользуйтесь атрибутом «клинки», — подсказал хмурый Барсов, присев на одно колено рядом с трупом бабки.

Он принялся рассматривать тело, словно проверял — точно ли старушка померла. А та продолжала лежать в луже крови со сломанной шеей.

— Нет желания применять магию, — буркнул я.

Не объяснять же, что нет у меня больше «клинков», и вовсе не маг воздуха я теперь.

— Я могу, мне подвластен этот атрибут, — вызвался Петров, швырнув на пол пластиковый пакет. — Только крови будет много. Запачкается всё.

— Плевать, — бросил я и следом с усмешкой добавил: — Или ты хотел забрать этот диван? На даче поставить?

— Нет, нет. Как можно? — пролепетал парень и быстро подошёл к монстру.

— Игнатий Николаевич, перестаньте острить, — мрачно проронил выпрямившийся Барсов и встал в дверном проёме, ведущем в коридор. — Очень странные дела творятся, а вы… Серьёзнее надо быть.

— Это я от нервов. Сам, признаться, пока не понимаю, что происходит. Давай, Петров, кончай эту тварь, чтобы уж точно не встала, — бросил я парню и встал за кресло, чтобы на меня в случае чего кровь не попала.

Петров вздохнул, сделал несколько шагов прочь от дивана и вызвал «клинки». Лезвия из убийственно-плотного воздуха угодили в мужское тело, не только обезглавив его, но и порубив верхнюю часть торса. Монстра будто ножом нашинковал какой-то великан.

Кровь начала быстро впитываться в засаленную ткань дивана, а на кухне внезапно что-то стеклянно звякнуло.

— Слышали? — тут же выдохнул Барсов, глянув в коридор. — Кажется на кухне кто-то есть.

— Надо бы проверить, — предложил Петров, хлопая глазами.

Парень явно был взбудоражен, облизывал губы и чувствовал себя не в своей тарелке. Однако он со всех ног бросился за полковником, выскочившим в коридор.

Я торопливо пошёл за ними и почти сразу услышал голос Артура Петровича, вбежавшего в кухню:

— Здесь чисто.

— Это, наверное, бабка успела прибраться, — взволнованно выдал Петров и даже не сразу понял, что сморозил.

— Ей-богу, Петров, ты отправишься на переподготовку, если не соберёшь мысли в кучу! — пригрозил ему полковник.

— Кстати, насчёт кучи… надо бы превратить в неё и второго монстра. Вы же говорили, что в соседней квартире был такой же красноглазый. А где его труп? Он ведь тоже может ожить, — резонно выдал я, стоя на пороге кухни.

Барсов и виновато краснеющий Петров замерли и в один голос выдохнули, едва не схватившись за головы:

— В минивэне Жука!

Глава 25

Вечер заглядывал в окно кухни. А там в жёлтом свете засиженной мухами лампочки возле стола, накрытого клеёнкой, застыли полковник Барсов и Петров. Последний шумно сглотнул и сделал шаг назад, ткнувшись задом в раковину с застарелыми бурыми потёками ржавчины.

— Быстрее звоните Жуку, пока монстр не сожрал его! — выпалил я, пританцовывая от нетерпения на пороге кухни.

— Сейчас! — выдохнул Артур Петрович и шустро достал телефон из кармана форменных штанов. — Зараза, связи нет! Гребанное глухое захолустье! Самая окраина города!

Полковник зашипел, оскалив зубы, и сжал трубку так, что та чуть не треснула в его руке.

— Придётся мне мчаться к Жуку! — на одном дыхании хрипло отбарабанил я, чувствуя, как сердце колотится о рёбра. — Полковник, оставайтесь здесь, приглядывайте за трупом на диване!

— Я с вами, господин Зверев! — решительно выдал Петров и достал пистолет из кобуры, висящей под пиджаком. — Вдруг чудовищ больше и какие-то бродят прямо в подъезде?

Внезапно в кухне раздался чудовищный грохот, словно завёлся КамАЗ, но это оказался лишь старенький невысокий белый холодильник с поблёкшими пластиковыми буквами «ЗИЛ».

Однако взбудораженный до предела Петров с перекошенной физиономией резко повернулся к холодильнику и рефлекторно выстрелил. Пуля со скрежетом пробила дверцу и засела где-то внутри устройства, но оно работать не перестало.

— Петров… — сокрушённо закатил глаза полковник, едва не ударив себя ладонью по лицу.

— За мной! — торопливо бросил я пунцовому от стыда парню и рванул по коридору.

Быстро миновал его и выскочил из квартиры, едва не столкнувшись с сотрудником в пальто.

— Что там у вас происходит? — настороженно спросил он, хмуря брови. — В кого вы стреляли?

— Потом! — выдохнул я и помчался по лестнице вниз, перепрыгивая сразу через несколько ступеней.

Колени недовольно похрустывали, а в пояснице что-то щёлкало. В душе же разлилась страшная тревога за Екатерину. Ежели труп и вправду оживёт, то он может растерзать не только Жука, но и её, а потом пойдёт убивать жильцов. Крови будет столько, что она красным ручьём потечёт вдоль тротуаров.

Да ещё какие-нибудь мамашки с колясками обязательно повстречаются монстру! От одной только мысли об этом у меня внутри всё смёрзлось в колючий ком, а во рту появился гнилостный привкус.

— Рация, рация… — внезапно просипел бегущий позади меня Петров, дыша тяжело и надрывно. — Рацию полковник оставил в машине. Жаль… У Жука есть такая же. Можно было бы связаться.

— Да я свой телефон тоже не взял. Идиот старый.

— Какая-то… кхем… цепочка трагичных случайностей. Но авось второй труп… не ожил. Вдруг только один… кхем… воскрес?

— И что же его воскресило? — зло выпалил я, едва не подвернув ногу после очередного прыжка. — Слёзы бабки? Вот уж вряд ли!

— Мало ли… — прохрипел парень.

Звуки его быстрых шагов отражались от стен, а лестница едва не дрожала под ногами. Он промчался по очередному пролёту и вместе со мной очутился на лестничной клетке второго этажа. Здесь мы увидели тяжело поднимающуюся по ступеням тучную женщину с двумя объёмными пакетами с продуктами.

— С дороги! — яростно бросил я ей, махнув рукой так, будто рубил воздух.

Та с испуганным писком прижалась к стене, а наш дуэт вихрем пронёсся мимо неё. Петров задел ногой один из пакетов женщины, и тот порвался. На ступени посыпались бананы, разбились яйца, грохнулся хлеб.

— Простите! — выпалил на бегу парень и услышал в ответ отборный мат.

Мне тоже захотелось выматериться, но из-за того, как всё нелепо получается. На