На два импульса - Амалия Мо

– Ты так хочешь быть свободным… от меня?

– Нет. Я выбрал свою клетку в тот день, когда впервые попробовал твою кровь. С тех пор я знал, что всё, что будет дальше, – неправильно. Болезненно. Слишком сильно. Слишком не вовремя. Но не смог отступить. Я врал тебе, делал больно… И ты не должна сидеть здесь сейчас… с таким лицом…

Я приподнялась. Не выдержала и поцеловала его. По большей части, потому что хотела заткнуть ему рот. Калеб потянул меня к себе, и я забралась на его колени, обхватывая ногами, цепляясь руками, боясь, что ему недостаточно того, что я здесь.

В новом поцелуе сквозила острая потребность, сжатая боль и отчаяние, которое невозможно было заглушить словами.

Я вложила в свои касания всё, что пыталась сказать, а он то, что так и не сказал. Его пальцы вцепились в мои бёдра, а дыхание стало хриплым, неровным. Я обняла его крепче, прижалась ближе, не давая шанса отстраниться, не позволяя ему уйти даже в этой попытке прощания.

Оторвавшись, Калеб прижался лбом к моему, осторожно поглаживая спину.

Сидя на нём и придвинувшись настолько близко, насколько могла, я слушала, как сбито стучит его сердце – такое упрямое, живое и надломленное. И вдруг поняла, что больше не могу держать чувства в себе.

– Я ведь раньше верила, что любовь – это что-то светлое. Чистое. Что она всегда бывает нежной. Что она одна на всю жизнь. И если ты её потерял… значит, тебе не повезло. Значит, ты больше не достоин.

В груди всё горело. Если не скажу сейчас, умру от переполняющих эмоций.

– Тогда, с Логаном, я думала, что это и была она. Любовь. Первая. Последняя. А потом он исчез. Просто исчез. Я не спала, не ела, умирала каждый день понемногу…

При упоминании Логана Калеб напрягся. Я знала, что это не ревность, а нечто другое. Словно он ощущал вину за то, что в тот день Логан пришёл первым и погиб.

– После этого я решила, что любовь – это просто глупость. Что если она и бывает, то не для таких, как я. Что мне остаётся только выживать. Притворяться. Делать вид, что всё нормально. Я ненавидела тебя за то, что ты так сильно отличался от него… И ещё больше ненавидела нашу связь… Боясь, что однажды она исчезнет, а вместе с ней и все чувства. Я потеряла того, кого любила когда-то давно, и терять снова… Это казалось выше моих сил.

Я провела пальцами по щеке, ощущая под подушечками колючую щетину. Он закрыл глаза.

– Ты грубый, несносный, резкий, упрямый… Но я не заметила, как ты стал частью меня. Не той, где уютно и спокойно. А той, где всё болит. Где всё по-настоящему. Борьба с тобой возвращала меня к жизни каждый раз, когда казалось, что я не выдержу и сломаюсь.

Рука скользнула в светлые волосы, я не могла позволить отстраниться хотя бы на секунду.

– Ты показал мне, что любовь бывает разной. Не сказочной, не как в книгах. А голой, упрямой, цепляющейся за жизнь. Ранящей. Такой, из-за которой рвёшься в клочья, но всё равно держишься. Калеб, – выдохнула имя, как молитву, заставляя его, наконец, посмотреть на меня. – Ты не идеальный, но это мне и не нужно. Я боролась не с тобой, а за себя, но…

Сократив расстояние, он уткнулся лицом мне в шею. Тёплое дыхание коснулось кожи и на этот раз я закрыла глаза, ощущая, как от эмоций сдавливает грудь.

– Я не скажу тебе главного только потому, что не хочу делать это здесь… В камере, – губы растянулись в улыбке, когда я осознала, что нашла ключ, который заставит его передумать.

– Как ты себя чувствуешь? – медленно, почти болезненно отстраняясь, спросил Калеб, ослабляя хватку на талии, будто только сейчас вспомнил, что недавно была операция.

– Всё позади, – повторила я, уткнувшись лбом ему в плечо. – По крайней мере, физически. Остальное… ещё собираю по кусочкам, и ты нужен мне… потому что без тебя я не справлюсь.

– Я был уверен, что после всего ты отвернёшься, – прошептал он, заставляя меня поморщиться. – Что сочтёшь меня чудовищем.

– Может, ты и чудовище. Но, как видишь, мне не страшно, – улыбнулась я и заглянула ему в лицо. – Ты нужен мне, Калеб…

Он глубоко вдохнул, словно запоминая этот момент и возвращая себе то, ради чего я пришла – надежду.

– Они не оставят всё просто так, – тихо сказал он. – Заседание скоро. Меня могут…

– Нет. Не могут, – перебила я жёстче, чем собиралась. – Я не позволю. Я не позволю им отнять тебя.

Наши лбы соединились, будто сами нашли точку опоры в тишине. Я прикрыла глаза, удерживая этот момент на задворках сознания.

– Я ненавидела тебя за то, что ты украл у меня выбор. Но ты оказался единственным, из-за кого я сделала его по-настоящему…

– Ты уверена? – в голосе звучала отчаянная надежда.

– Абсолютно. А теперь соберись. Ты мне ещё понадобишься. Живой, свободный… и ужасно упрямый. Всё как обычно.

В этот раз он поцеловал меня так, что мир перестал существовать. Ни холодных стен камеры, ни гулкой тишины за дверью, только он, только я, только это пульсирующее ощущение внутри, будто тысячи нитей вновь сплелись в одну.

И… чёрт. Я ощутила его, по-настоящему. Как в первый раз, когда связь между нами только зарождалась, горячая, искрящаяся и живая.

Что-то внутри наконец проснулось после долгого сна. Все его чувства: боль, страх, любовь и жгучее раскаяние, хлынули в меня, растекаясь по венам.

Я застонала сквозь поцелуй, не выдержав этого шквала. Калеб чувствовал то же самое. Руки вцепились в мою талию с силой, которую он не мог больше держать. Он дрожал. Не от страсти, а от того, как долго был отрезан. От того, как остро ему этого не хватало. Меня. Связи. Того, что больше нельзя спрятать или отрицать.

Это было нечто большее, чем прикосновения. Больше, чем жажда или влечение. Это стало возвращением домой. В тело, в душу, в ту самую часть, которую мы оба потеряли и которую нам даровали боги.

Теперь она снова текла внутри нас. Невидимо, без укуса просто потому, что я была рядом.