Лекарь из Пустоты. Книга 7 - Александр Майерс

гораздо сложнее, в первую очередь психологически. Но учения — это практика. Для тех целителей, кто не был в реальном бою, это станет хорошим опытом.

Пока мы трудились, я постоянно обращал внимание на Ивана. Он изменился, и дело не во внешности. Его аура стала плотнее, энергетические каналы — шире. Последствия моего лечения в Афганистане? Или результат постоянных тренировок?

Но больше всего меня удивило другое.

Иван принял одновременно «Симбиоз» и «Импульс». Я сначала хотел его остановить — комбинация эликсиров могла быть опасной. Но потом вспомнил его специфику.

Курбатов ведь не просто целитель, а военный целитель с уникальным даром. Его магия работала иначе, чем у других, и сейчас она раскрывалась в полную силу.

Я наблюдал, как Иван лечит одного из бойцов — быстро, эффективно, почти не тратя энергии. А потом, когда мои гвардейцы сымитировали атаку на госпиталь, он вдруг сделал то, чего целители обычно не умеют.

Он создал защитное заклинание, прикрыв им «раненых». Базовое, простое — щит, отражающий физические атаки. Но для целителя это было почти невозможно — наш дар редко позволяет создавать боевые заклинания, даже защитные.

Учебную атаку быстро отразили, и я тут же подошёл к Ивану.

— Что это сейчас было?

— Подразумевается, что осколочное ранение. Я вытащил осколок и… — Курбатов указал на лежащего на носилках бойца.

— Я не про то. Ты только что создал щит? — спросил я.

— А, это… Ну, я экспериментировал. После Афганистана понял, что должен уметь защищаться, если хочу выживать на передовой.

— И у тебя неплохо получилось, как я вижу.

— Не сразу. Эликсиры помогли. А ты говорил, что не надо принимать два сразу, — подмигнул Иван.

Я смотрел на него, и в голове родилась идея.

Военные целители могут стать не просто теми, кто лечит раненых на поле боя, а полноценными бойцами со способностью к исцелению. Если прокачать их дар ауральной хирургией, расширить энергетические каналы, научить комбинировать техники…

Они могут стать грозной силой.

К вечеру учения завершились.

Результаты всех более чем удовлетворили. Используя боевой опыт с недавней войны и дополнив его новой тактикой, гвардейцы всех трёх родов отлично себя показали. При этом выявились слабые места, которые необходимо исправить. Собственно, для этого и проводятся учения — чтобы выявить ошибки в подготовке и затем избежать их в реальном бою.

— Неплохо, — констатировал Курбатов-старший, когда мы снова собрались на командном пункте.

— Моим людям стоит многому поучится у ваших, — добавил Строгов.

Мы наблюдали, как внизу строятся подразделения для финального смотра. Усталые, грязные, но довольные.

Мы произнесли перед бойцами краткую речь и похвалили их всех за отличную работу. После чего гвардейцы отправились в казармы, где для них уже готовили праздничный ужин. А мы и командиры гвардии отправились в особняк на торжественный ужин.

Гости расположились по старшинству. Главы родов — во главе стола, рядом со мной. Офицеры, включая Шрама — чуть дальше. Алиса и Иван сидели вместе, не скрывая своих отношений.

— За союз Серебровых, Строговых и Курбатовых! За наши победы — прошлые и будущие! — провозгласил Гордей Васильевич, поднимая бокал.

— За союз! — откликнулись все.

Мы выпили и приступили к еде. Я смотрел на своих союзников и думал о том, как мне с ними повезло. А ведь со Строговыми всё началось с конфликта, да и Курбатов-старший изначально был негативно ко мне настроен. А теперь — мы друзья, всегда готовые постоять друг за друга.

— О чём задумался, Юрий? — Алексей Васильевич подлил мне вина.

— О прошлом. И о будущем.

— Хорошие мысли, надеюсь?

Я улыбнулся.

— Конечно. Я думал о том, как мне повезло с таким другом, как вы, Алексей Васильевич, — улыбнулся я.

— Взаимно, граф! — рассмеялся Курбатов-старший и поднял бокал.

Российская империя, Новосибирская область, усадьба рода Серебровых

Проснувшись следующим утром, я умылся и тут же отправился в глушь, за пределы наших владений и плантаций — туда, где меня никто не сможет увидеть. Шрам, конечно, огорчился, что я не беру с собой охрану. Но я сослался на то, что буду проводить эксперименты со своим даром и меня никто не должен беспокоить.

И даже не соврал. Просто дар это не тот, о котором все знают.

Как только я нашёл подходящее место в лесу, на берегу небольшого ручья, появился Рагнар и торжественно спросил:

«Ты готов, мой Аколит?»

«Готов», — ответил я.

«Тогда начинаем…»

Я глубоко вздохнул и призвал Пустоту. Она хлынула через меня, окутала и вцепилась в тело, как тысяча голодных псов.

Я невольно стиснул зубы. Боль казалась невыносимой. Хуже, чем тогда, в овраге, хуже, чем во время любой тренировки. Пустота пожирала меня — клетку за клеткой, слой за слоем. Кожа горела, мышцы разрывались, кости трещали.

Я закричал — беззвучно, внутри себя. Тело корчилось от агонии, но я не позволял себе потерять контроль.

Целительская энергия работала на пределе. Плетение Дюваля светилось как маленькое солнце, восстанавливая то, что Пустота разрушала.

Минута. Две. Пять.

Боль не уменьшалась, но тело адаптировалось, привыкало и не сопротивлялось — а принимало эту боль, как часть себя.

Десять минут. Пятнадцать.

«Держись, мой Аколит», — голос Рагнара доносился будто бы издалека.

Я не мог ответить. Все силы уходили на то, чтобы просто оставаться в сознании.

Время потеряло смысл. Существовали только боль и Пустота, только бесконечная борьба за существование. Я чувствовал, как моё сознание начинает размываться, как граница между мной и Великим Ничто становится всё тоньше.

Сорок минут. Сорок пять.

Я уже не кричал. На это не осталось сил. Я болтался где-то на грани между жизнью и небытием, между человеческим сознанием и абсолютной Пустотой.

Пятьдесят минут.

Что-то начало меняться. Боль осталась, но я перестал её чувствовать. Тело перестало сопротивляться — оно приняло Пустоту как часть себя. Знакомое чувство, которое я уже не раз испытывал во время испытаний Рагнара. Но теперь оно было намного более глубоким и ясным.

Пятьдесят пять минут.

Я открыл глаза — и увидел мир иначе. Краски стали ярче, звуки — чётче.

Шестьдесят минут.

«Достаточно», — произнёс Рагнар.

Пустота отступила. Медленно, неохотно, оставляя выжженную пустошь внутри меня.

Я рухнул на землю и потерял сознание.

Не знаю, сколько пролежал вот так. Но когда очнулся, было уже темно. Тело не слушалось — каждое движение отдавалось болью.

«Хозяин! Ты очнулся!» — закричал Шёпот у меня в голове.

«Не уверен… Сколько времени прошло?»

«Откуда мне знать? Внутри тебя нет часов. Но уже вечер».

«Да, я вижу… Рагнар? Ты здесь?» — позвал я.

Великое Ничто откликнулось моментально. Я чувствовал, что оно довольно.