Отдел по борьбе с милицией 1 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

интриг. Вот — роль второго или даже третьего плана, ехать придётся в Смоленск, а что делать? В моём положении соглашаюсь на всё. Представляете, все последние фильмы — исключительно о войне, роли характерные, но где проявить женственность, спеть? Даже Володе Высоцкому спеть не дают! А мы так с ним смотрелись… Поэтому трудно. Иногда думаю, что преследующий меня маньяк — вдруг он обеспеченный, я зря, дура, отказываюсь?

Тут уже Леонид засмеялся.

— Поймаем, и я проверю его сберкнижку. Письма покажите сейчас. Ну, как попьём чай. Этот ненормальный трезвонит каждый день?

— Нет. Когда как. Если бы каждый, вообще не снимала бы трубку.

Она налила ему чай, дала какое-то засохшее печенье. Похоже, без съёмок в самом деле не жировала.

— У вас с соседями нормальные отношения?

— Почти никаких. Напротив — заносчивая старая курица, вдова-генеральша. Рядом… — кинозвезда дала всей лестничной площадке уничижительные характеристики, удостоился сдержанной похвалы лишь старичок этажом ниже, галантный и предупредительный, но глуховатый.

— Он обычно дома?

— Думаю, практически всегда. Еду ему приносит внучка. Прописана у него. Ждёт жилплощадь.

Похоже, женщина за свои 34 года испытала немало разочарований, коль подобным образом судит обо всех. Не забота о дедушке, а шакалье ожидание смерти.

— Я буду должен сходить к нему — познакомиться. Юлия Марковна, вы — выдающаяся актриса. Когда вас наберёт маньяк, можете сменить гнев на милость и устроить ему долгую мурлыкающую беседу? Я метнусь к дедунчику, наберу куда нужно с его телефона, и мы установим, кто вас терроризирует. Проверим на совпадение писем с угрозами с теми, что найдём у мерзавца.

— Его посадите? — в голосе грукнул металл. Скорее всего — чугун.

— Вряд ли. Он же не реализовал угрозу. По закону всего лишь мелкое хулиганство, 15 суток административного ареста. Но есть возможность устроить, чтоб эти сутки он запомнил очень надолго и содрогался от одной мысли трезвонить вам.

— Спасибо!

— Увы, пока не за что.

Леонид допил чай и отставил чашку — из дорогого фарфора, но со сколотым краем. У Курочкиной, похоже, всё так — роскошь вперемешку с нищетой.

— Вы собираетесь охранять меня круглые сутки?

— Щекотливый вопрос. Ещё часа полтора назад я даже не предполагал о новом задании, присутствовал на коллегии прокуратуры. Потому и в форме.

— Она вам идёт.

— Спасибо. Но в ней неудобно. Привлекает внимание больше, чем клоунский парик. Я служу в особом подразделении прокуратуры, оттого нам в виде исключения положен пистолет. До прокуратуры начинал в милиции, в уголовном розыске…

— Как интересно!

— Не всегда. Чаще противно и опасно. Так вот, наши спохватились, что Юлию Марковну надо взять под крыло сию минуту. Или сей же час. Я попался на глаза. Признаюсь, с собой нет даже зубной щётки! Потом попрошу товарищей, чтоб подвезли гражданку и мыльно-рыльное. Если вас в театр будет сопровождать прокурор…

— То вся труппа начнёт полниться слухами, что Курочкину, наконец, арестовали, стерву эдакую, и её выпускают только на спектакль — под конвоем! Завтра дают «Целуй меня, Кэт» в Театре-Студии киноактёра, играю Бьянку.

— Хорошо. Переоденусь и проконвоирую. Да хоть в наручниках. А теперь — выделяйте мне угол и забывайте о моём существовании. Я всплыву на горизонте только при звонке по телефону или в дверь. Ещё когда выйдем на улицу. Пока что иду знакомиться с вашим пожилым соседом.

Несмотря на фривольные намёки Каракозова на сексуально буйный характер звезды, ночь прошла спокойно, Леонид отлично выспался на широком диване в отдельном кабинете, некогда принадлежавшем мужу охраняемой. А за завтраком — всего лишь кофе и одна печенька, вот откуда талия 48 сантиметров — раздался телефонный звонок.

— Я вся в раздумьях… Быть может, откликнуться на ваш призыв и всё же встретиться? Но только в людном месте. Я посмотрю на вас, вы на меня — не в кино и не в театре, меня зрители узнают далеко не всегда… Человек не таков, как он выглядит со сцены.

Леонид не слышал продолжения. Юлия ворковала столь убедительно, что на месте звонившего наверняка поверил бы каждому слову и уже мучился эрекцией. Но сейчас было не до эротики. Даже не надев туфли, он слетел на этаж ниже, глухой дед, и вчера открывший только через пять минут, и сегодня долго не выходил…

Едва поздоровавшись с ним, Лёня бросился к древнему настенному аппарату, набрал спецузел связи, представился и продиктовал номер Курочкиной.

— Точно, абонент занят. Есть телефон звонившего. Кузьминки.

Там же, стоя босиком в прихожей в присутствии взъерошенного старичка, Леонид набрал Каракозова.

— Нам стоит спешить? — неторопливость шефа крайне контрастировала со спешкой подчинённого. — До Смоленска ещё три дня. Скажет спасибо и вытурит.

— Не вытурит.

— Ага. Ты уже…

— Нет. Только установил психологический контакт. Достаточно.

— Ну-ну. Ладно. Это будет только телефонный маньяк, бумажный давай существует отдельно. Пусть дрожит и держится за тебя. Звоню в ГУВД, — резюмировал генерал.

— Хорошо, жду у неё в квартире.

Когда он вернулся, Юлия только положила трубку.

— Фу-у-у… Это был мой худший бенефис. Я ему даже спела.

— Отлично. Можете перезвонить поклоннику, если хотите, номер я знаю. Милиция к нему скоро выедет.

— Вы — мой герой! Я вне опасности?

Похоже, она была готова обнять и расцеловать Леонида, с продолжением в койке или без него — непонятно. Он удержал дистанцию.

— Стоп-стоп. Мы договорились, что не радуемся, пока не идентифицируем мазню, пришедшую по почте, с произведениями вашего телефонного поклонника. Вдруг идиотов двое? Маловероятно, но нам приказано обеспечить вашу 100-процентную безопасность.

Она подошла вплотную.

— А тебе приятно её обеспечивать?

— Спрашиваете…

Продолжение последовало. Неизмеримо более приятное, чем с продавщицей Машкой.

Пока они тешились, хулигана задержали. Им оказался состоявший на диспансерном учёте психически больной, вся квартирка которого была завешана вырезками из журналов и фото, а также самодельными коллажами, где Курочкина изображалась лежащая в луже крови с ножом в груди, повешенная или даже расчленённая. Такой у него идефикс. Верёвки, топоры и ножи имелись в ассортименте. Естественно, убогого отвезли его не в отделение милиции, а «скорая» забрала в психбольницу имени Кащенко.

К обеду, а не в понедельник, Айварс привёз из общежития одежду и другие вещи Леонида. Посмотрев на них с Юлей, невинно спросил:

— Переезжаешь сюда?

— Если мой муж не будет возражать! — шокировала его Курочкина и закурила.

Вечером Леонид сопроводил её в театр,