Золотая легенда. Святые мужи - Иаков Ворагинский

искал оснований, позволявших законно сместить епископа. Народ же, наоборот, защищал Иоанна и жадно вкушал духовную пищу его учения. А Иоанн продолжал принуждать священников жить по законам Христа, говоря, что тот, кто не хочет жить по священническому канону, недостоин и чести быть священником. Он не только управлял Константинополем железной рукой, но старался навести порядок и в нескольких соседних провинциях, внедряя в них законы, подкрепленные имперской властью. Когда он узнал, что в Финикии до сих пор есть еще языческие капища, он послал туда клир с приказанием, чтобы все языческие храмы были разрушены.

В это время жил некий Гаймас[217], кельт по рождению и настоящий варвар по характеру. Он был увлечен своими тираническим амбициями и впал в ересь арианства, оставаясь при этом командующим армией. Он попросил императора отдать ему и его сотоварищам одну церковь в городе. Император, дабы не выглядеть тираном, не возражал. Он обратился к Иоанну с просьбой отдать один храм. Но Иоанн, твердый в своей добродетели и сжигаемый ревностью, ответил:

— О император, не позволяй этого или отдай святое псам! Не бойся этого варвара! Вызови нас обоих, и сам услышишь, что мы скажем друг другу. Я прикушу ему язык, и это остановит его самонадеянные требования!

Император был счастлив услышать такие речи и вызвал обоих явиться к нему на следующий день.

Когда Гаймас потребовал для себя церковь, Иоанн сказал:

— Дом Божий открыт для тебя везде, и никто не может помешать тебе молиться.

Гаймас ответил:

— Я принадлежу к иной секте и имею право требовать храм для себя и своих людей. Я много трудился на благо римского государства, и мое прошение не может быть отклонено.

Иоанн же сказал:

— Ты получил немало наград — наград, превышающих твои заслуги. Ты стал командующим армией, и, более того, ты носишь тогу консула. Ты должен помнить, кем ты был раньше и как вознагражден ныне, как нищ ты был и как богат ты стал, какие рубища ты носил и как роскошно одет ты ныне. И поскольку столь малые труды принесли тебе столь великую прибыль, не будь неблагодарен по отношению к императору, осыпавшему тебя почестями.

Этого оказалось достаточно, чтобы Гаймас закрыл рот и умолк.

Иоанн продолжал править Константинополем твердой рукой, но Гаймас возжаждал уже целой империи. И поскольку тать ничего не может сделать днем, ночью подослал своих варваров поджечь дворец императора. Вот тут-то и стало видно всем, как Иоанн охранял город. Перед варварами предстало великое воинство вооруженных ангелов в человеческом обличье, и поджигатели мгновенно разбежались.

Когда об этом сообщили Гаймасу, он ничего не мог понять, поскольку знал, что все его регулярные войска стоят гарнизонами по другим городам. Он послал варваров в следующую ночь, но они снова были отогнаны одним видом ангелов. Наконец Гаймас отправился сам, увидел чудо и подумал, что войско это спрятано днем, а охраняет город только ночью.

Он отправился во Фракию, набрал там большое войско и разграбил страну. Люди были запуганы жестокостью варвара. В это время император возложил на Иоанна поручение отправиться послом к Гаймасу, и Иоанн, оставив старые распри, поехал туда со рвением. Гаймаса тронула искренность святого, и он, забыв его упреки, выехал встретить его далеко вперед. Он взял Иоанна за руку и в знак смирения положил ее себе на глаза, а сыновей заставил обнять святые колени епископа. Такова была сила добродетели Иоанна: даже такого страшного человека смог он склонить к смирению и страху.

В то время возник спор о том, имел Бог тело или нет. Много было словесных битв и несогласий по этому поводу, одни поддерживали первое мнение, другие — второе. Большинство последних составляли простые монахи, ввергнутые в обман и говорившие, что Бог был отделен от телесной формы. Теофил, епископ Александрии, придерживался обратной точки зрения. Он спорил против тех церковников, которые утверждали, что у Бога есть человеческий облик, и проповедовал, что Бог бестелесен. Об этом узнали египетские монахи, которые оставили свои жилища и прибыли в Александрию, где принялись возбуждать недовольство Теофилом и даже пытались убить его. Эти действия напугали Теофила, и он сказал им:

— Я смотрю на вас и вижу лик Божий.

Они же ответили:

— Если ты действительно считаешь, что Божий лик схож с нашими, предай анафеме книги Оригена[218], которые противоречат нашему верованию! А если ты не сделаешь этого, то окажешься восставшим против императоров и самого Бога, и всем будет явлен твой позор.

— Только не совершайте насилия, — сказал Теофил, — и я сделаю все, чтобы ублажить вас.

Таким образом он отразил нападение монахов. Но заметим, были обмануты не хорошо выученные настоящие монахи, а простые, возбужденные горячкой своей веры, поднявшиеся против братьев, придерживавшихся противоположного мнения, и убившие многих из них.

Пока все это происходило в Египте, Иоанн в Константинополе процветал в своем учении и был обожаем всеми. Тем не менее количество ариан росло, и они получили храм за стенами города. Они собирались там по субботам и воскресеньям, ночами пели на улицах гимны и антифоны, а на рассвете, все еще продолжая петь, маршировали через ворота к центру города и обратно к собственной церкви. Делали они это в насмешку над православными, часто напевая:

— Где вы, говорящие о могуществе трех в одном?

Иоанн опасался, что простой народ может быть увлечен этими песнями в ересь, и распорядился, чтобы истинно верующие тоже собирались и пели ночами гимны, дабы не слышать пения других и укреплять верующих в их вере.